ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Выкуп Гектора
Сонм распущен; и народ по своим кораблям быстролетным Весь рассеялся; каждый спешил укрепиться под сенью Пищей вечерней и сладостным сном. Но Пелид неутешный Плакал, о друге еще вспоминая; к нему не касался Все усмиряющий сон; по одру беспокойно метаясь, (5) Он вспоминал Менетидово мужество, дух возвышенный; Сколько они подвизались, какие труды подымали, Боев с мужами ища и свирепость морей искушая; Все вспоминая в душе, проливал он горячие слезы. То на хребет он ложился, то на бок, то ниц обратяся, (10) К ложу лицом припадал; напоследок бросивши ложе, Берегом моря бродил он, тоскующий. Там и Денницу Встретил Пелид, озарившую пурпуром берег и море. Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстроногих, Гектора, чтобы влачить, привязал позади колесницы; (15) Трижды его обволок вкруг могилы любезного друга, И наконец успокоился в куще; а Гектора бросил, Ниц распростерши во прахе. Но Феб от него, покровитель, Феб и от мертвого вред отклонял; о герое и мертвом Бог милосердовал: тело его золотым он эгидом (20) Все покрывал, да не будет истерзан, Пелидом влачимый. Так над божественным Гектором в гневе своем он ругался. Жалость объяла бессмертных, на оное с неба взиравших; Тело похитить зоркого Гермеса все убеждали; Всем то казалось угодным; но только не Гере богине, (25) Ни Посейдону царю, ни блистательноокой Афине; Им, как и прежде, была ненавистною Троя святая, Старец Приам и народ, за вину Приамида Париса: Он богинь оскорбил, приходивших в дом его сельский; Честь он воздал одарившей его сладострастием вредным. (30) Вестница утра, в двенадцатый раз восходила Денница; И средь сонма богов провещал Аполлон сребролукий: "Боги жестокие, неблагодарные! Гектор не вам ли Недра тельцов и овнов сожигал в благовонные жертвы? Вы ж не хотите и мертвое тело героя избавить; (35) Видеть его не даете супруге, матери, сыну, Старцу отцу и гражданам, которые славного мужа Предали б скоро огню и последнею честью почтили! Вы Ахиллесу грабителю быть благосклонны решились, Мужу, который из мыслей изгнал справедливость, из сердца (40) Всякую жалость отверг и, как лев, о свирепствах лишь мыслит, Лев, и душой дерзновенной, и дикою силой стремимый, Только и рыщет, чтоб стадо найти и добычу похитить, - Так сей Пелид погубил всю жалость, и стыд потерял он, Стыд, для сынов человеческих столько полезный и вредный. (45) Смертный иной и более милого сердцу теряет, Брата единоутробного или цветущего сына; Плачет о трате своей и печаль наконец утоляет: Дух терпеливый Судьбы даровали сынам человеков. Он же, богу подобного Гектора жизни лишивши, (50) Мертвого вяжет к коням и у гроба любезного друга В прахе волочит! Не славное он и не лучшее выбрал! Разве что нашу он месть на себя, и могучий, воздвигнет: Землю, землю немую неистовый муж оскорбляет!" Гневом пылая, ему отвечала державная Гера: (55) "Слово твое совершилось бы, луком серебряным гордый, Если б равно Ахиллеса и Гектора сами вы чтили? Гектор - сын человека, сосцами жены он воспитан; Но Ахиллес - благородная отрасль: богиню Фетиду Я взлелеяла, я возрастила и милой супругой (60) Мужу вручила Пёлею, любезному всем нам, бессмертным. Все вы, бессмертные, были на браке; и ты ликовал там С лирой в руках, нечестивых наперсник, всегда вероломный!" Ей обратился ответствовать тучегонитель Кронион: "Гера супруга! Не гневайся вовсе на жителей неба. (65) Честь браноносцам не равная будет; однако и Гектор Между сынов Илиона любезнейший был олимпийцам, Так же и мне! Никогда не небрег он о жертвах приятных; Жертвенник мой никогда не скудел в приношеньях обильных Туков, вин, благовоний: сия бо нам честь подобает. (70) Но похищенье оставим; возможности нет от Пелида Гектора славного тайно похитить: к Пелееву сыну Матерь Фетида приходит и ночью и днем непрестанно. Лучше Фетиду ко мне призови кто-нибудь из бессмертных; Мудрое слово богине реку, да Пелид быстроногий (75) Выкуп возьмет от Приама и Гектора тело отпустит". Рек, - и как вихрь устремилась Ирида крылатая с вестью; Между священного Сама и грозноутесного Имбра Бросилась в черный понт; и под ней застонала пучина; Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу, погрузилась, (80) Ежели он, прикрепленный под рогом вола стенового, Мчится, коварный, рыбам прожорливым гибель несущий. Там в пещере глубокой находит Фетиду и с нею Многих богинь Океана. Она посреди их сидела, Плача об участи храброго сына, которому должно (85) В Трое холмистой погибнуть, далеко от милой отчизны. Став пред Фетидой, вещала посланница Зевса: "Фетида! Зевс призывает тебя, непреложных советов строитель". Ей отвечая, рекла среброногая дочерь Нерея: "Что заповедует мне повелитель бессмертных? Стыжуся (90) Светлым являться богам, угнетенная мрачной печалью! Но повинуюсь; и тщетен не будет глагол, им реченный". Так говоря, облеклася Фетида одеждой печали, Черным покровом, чернейшим из всех у нее одеяний. Так - устремилась; пред нею подобная ветрам Ирида (95) Быстро пошла; расступалися окрест их волны морские. На берег вышед, богини к высокому бросились небу. Там обрели громовержца Кронида; пред ним воссидели Все, на совет собравшись, блаженные вечные боги. Села Фетида близ Зевса отца: уступила Афина; (100) Гера же чашу златую, прекрасную, подала в руки И утешала словами. Фетида, испив, возвратила. Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных: "Ты на Олимп, Фетида, пришла, и печальная сердцем; Знаю, скорбь неутешную в персях ты носишь, богиня; (105) Но возвещу, для чего на Олимп я тебя призываю. Девять дней, как меж нами, бессмертными, распря восстала: Гектор герой и Пелид градоборец богов разделяют. Тело похитить склоняют бессмертные Гермеса бога; Я же, напротив, ту славу хочу даровать Ахиллесу, (110) Нежность к тебе и почтение в сердце навек сохраняя. Шествуй к ахейскому стану и сыну, богиня, поведай: Все божества на него негодуют; но я от бессмертных Более всех огорчаюсь, что он в исступлении гнева Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держит. (115) Если страшится меня, да немедля отпустит он тело. Я ж посылаю Ириду к Приаму царю с повеленьем В стан мирмидонский идти к искуплению милого сына. Несть и дары Ахиллесу, приятные сердцу героя". Так произнес, - и ему покорилась Фетида богиня; (120) Быстро помчалась, с вершины Олимпа высокого бросясь. Скоро достигла Пелидова стана; и в куще находит Сына, печально стенящего; многие в куще героя Окрест его суетились друзья и готовили завтрак; Ими закланный лежал на помосте овен густорунный. (125) Подле печального сына воссела почтенная матерь; Тихо ласкала рукой, вопрошала и так говорила: "Милое чадо, почто ты себе, и стеня и тоскуя, Сердце крушишь; не помыслишй о пище, ниже о покое? Но приятно с женой опочить и любви насладиться. (130) Жить же недолго тебе; пред тобою, любезнейший сын мой, Близко стоит неизбежная Смерть и суровая Участь. Выслушай слово; его я тебе возвещаю от Зевса: Боги, он рек, на тебя прогневляются; он же, владыка, Более всех негодует, что ты в исступлении гнева (135) Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держишь. Выдай его, Ахиллес, и за тело прими искупленье". Ей отвечая, вещал быстроногий Пелид знаменитый: "Пусть предстает предлагающий выкуп,- и тело получит, Если решительно так заповедует мне Олимпийский". (140) Тою порою, как матерь и сын у судов мирмидонских Многие между собою вещали крылатые речи, Зевс посылал Ириду к Приамовой Трое священной: "Шествуй, Ирида крылатая, холмы оставив Олимпа; Весть в Илионе святом возвести Дарданиду Приаму: (145) Пусть к искуплению сына идет к кораблям он ахейским, Пусть и дары оп несет, чтоб смягчить Ахиллесово сердце. Но да единый, никем не сопутствуем, шествует старец; Токмо глашатай старейший да будет при нем, чтобы править Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана (150) Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом. Помысл о смерти и страх да не взыдет на сердце Приаму: Старцу такого пошлем мы сопутника, Гермеса бога; Он поведет и проводит, пока не представит к Пелиду; И, когда приведет он Приама пред очи героя, (155) Рук на него не подымет Пелид, ни других не допустит: Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец; Он завсегда милосердо молящего милует мужа". Рек, - и с небес устремилась подобная вихрям Ирида; К дому Приама сошла; и нашла там вопль и рыданье. (160) Окрест отца все сыны, на дворе пред хоромами сидя, Токами слез обливали одежды; в средине их старец, Ризой покрытый, лежал, обвивающей все его тело; Выю и голову персть покрывала державного старца, Коею сам он себя, пресмыкаяся в прахе, осыпал. (165) Дщери его и невестки, в домах своих сидя, рыдали, Тех поминая и многих, и сильных защитников царства, Кои уже под руками ахейскими предали души. Быстрая вестница Зевса, приближася тихо к Приаму, Голосом тихим (но трепет объял Дарданидовы члены) (170) Так говорила: "Дерзай, Дарданид, и меня не страшися! Я для тебя не зловещая ныне схожу от Олимпа, Нет, но душой доброхотная вестница Зевса тебе я: Он о тебе, и далекий, душою болит и печется. Выкупить Гектора тело тебе он велит, Олимпиец. (175) Шествуй, неси и дары, чтоб смягчить Ахиллесово сердце; Но да никто из троян не сопутствует, шествуй один ты; Токмо глашатай старейший да будет с тобой, чтобы править Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом. (180) Мысль же о смерти, ни страх тебе да не взыдет на сердце: Спутник такой за тобою последует, Гермес бессмертный; Гермес пойдет и проводит, пока не приближит к Пелиду; И, когда он тебя представит пред очи героя, Рук на тебя не подымет Пелид, ни других не допустит: (185) Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец; Он завсегда милосердо молящего милует мужа". Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида.