ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ. Единоборство Гектора и Аякса

   Так говорящий, пронесся вратами блистательный Гектор; 
С ним устремился и брат Александр: и душой Приамиды 
Оба пылали воинствовать снова и храбро сражаться. 
Словно пловцам, долговременно жаждущим, бог посылает 
Ветер попутный, когда уже, множеством весел блестящих    (5) 
Поит рассекая, устали, все члены трудом изнуривши,- 
Так предводители их ожидавшим троянам явились. 

   Начали битву: Парис поразил Арейфоева сына, 
Жителя Арны Менесфия, коего палиценосный 
Царь породил Арейфой с черноокою Филомедузой.    (10) 
Гектор вождя Эионея острою пикой ударил 
В выю, под круг крепкомедного шлема, и крепость разрушил. 
Главк, Гипполохова отрасль, ликийских мужей воевода, 
Дексия, сына Ифиноя, в бурном сражении пикой 
В рамо пронзил, кобылиц на него напускавшего быстрых;    (15) 
В прах с колесницы он пал, и его сокрушилися члены. 

   Их лишь увидела светлая взором Афина богиня, 
Так истребляющих воинов Аргоса в битве жестокой, 
Вдруг от Олимпа высокого, бросившись, бурно помчалась 
К Трое священной; навстречу богине, узрев от Пергама,    (20) 
Феб Аполлон устремился: троянам желал он победы. 
В встречу спешащие боги сошлися у древнего дуба; 
Первый к богине воззвал дальномечущий Феб сребролукий: 
"Что ты, волнения полная, дочь всемогущего Зевса, 
Сходишь с Олимпа? К чему ты стремима сим пламенным духом?    (25) 
Или склонить аргивянам неверную брани победу 
Хочешь? Троян погибающих ты никогда не жалеешь? 
Но прийми ты совет мой, и то благотворнее будет: 
Нынешний день прекратим мы войну и убийство народов; 
После да ратуют снова, доколе священного града,    (30) 
Трои, конца не увидят, когда уже столько приятно 
Вашему сердцу, богини великие, град сей разрушить". 

   Быстро воззвала к нему светлоокая дочь Эгиоха: 
"Так, дальновержец, да будет с подобною думою в сердце 
Я низошла от Олимпа, к сраженью троян и ахеян.    (35) 
Но возвести, прекратить ратоборство их как ты намерен?" 

   Снова богине ответствовал царь Аполлон сребролукий: 
"Гектора мы, укротителя коней, отважность возвысим. 
Пусть Приамид вызывает храбрейших героев данайских 
Выйти один на один и сразиться решительной битвой;    (40) 
Сим оскорбленные меднопоножные мужи данаи 
Сами возбудят бойца одноборствовать с Гектором славным". 

   Так говорил,- и склонилася дочь светлоокая Зевса. 
Сын Приамов, Гелен прорицатель, почувствовал духом 
Оный совет, обоим "божествам совещавшим приятный,    (45) 
К Гектору брату предстал и так говорил воеводе: 
"Гектор, пастырь народа, советами равный Крониду! 
Будешь ли мне ты послушен, усердносоветному брату? 
Дай повеление сесть и троянам, и всем аргивянам; 
Сам же меж воинств на бой вызывай, да храбрейший данаец    (50) 
Выйдет один на тебя и сразится решительным боем. 
Ныне тебе не судьба умереть и предела достигнуть; 
Слышал я голос такой небожителей вечно живущих". 

   Так произнес,-и восхитился Гектор услышанной речью, 
Вышел один на средину и, взявши копье посредине,    (55) 
Спнул фаланги троянские; все, успокоясь, воссели. 
Царь Агамемнон равно удержал меднобронных данаев. 
Тою порой Афина Паллада и Феб сребролукий, 
Оба возиесшися, словно как ястребы, хищные птицы, 
Сели на дубе высоком отца молненосного Зевса,    (60) 
Ратями вместе любуясь: ряды их сидели густые, 
Грозно щиты, и шеломы, и острые копья вздымая, 
Словно как Зефир порывистый по морю зыбь разливает, 
Если он вдруг подымается: море чернеет под нею,- 
Ратей ряды таковы и троян, и бесстрашных данаев    (65) 
В поле сидели, и Гектор вещал, между ратями стоя: 
"Трои сыны и ахеяне храбрые, слух преклоните; 
Я вам поведаю, что мне велит благородное сердце: 
Наших условий высокоцарящий Кронид не исполнил, 
Но, беды совещающий, нам обоюдно готовит    (70) 
Битвы, покуда иль вы кренкобашенный град наш возьмете 
Или падете от нас при своих кораблях мореходных. 
Здесь, о ахеяне, с вами храбрейшие ваши герои; 
Тот, у которого сердце со мною сразиться пылает, 
Пусть изойдет и с божественным Гекторем станет на битву.    (75) 
Так говорю я, и Зевс уговора свидетель нам будет. 
Если противник меня поразит сокрушительной медью, 
Сняв он оружия, пусть отнесет к кораблям мореходным; 
Тело же пусть возвратит, чтоб трояне меня и троянки, 
Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили.    (80) 
Если же я поражу и меня луконоеец прославит,- 
Взявши доспехи его, внесу в Илион их священный 
И повешу во храме метателя стрел Аполлона; 
Тело ж назад возвращу к кораблям обоюдувесельным. 
Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы    (85) 
И на брегу Геллеспонта широкого холм да насыплют. 
Некогда, видя его, кто-нибудь и от поздних потомков 
Скажет, плывя в корабле многовеслом по черному понту: 
- Вот ратоборца могила, умершего в древние веки: 
В бранях его знаменитого свергнул божественный Гектор! -    (90) 
Так нерожденные скажут, и слава моя не погибнет". 

   Рек,-и молчанье глубокое все аргивяне хранили: 
Вызов стыдились отвергнуть, равно и принять ужасались. 
Вдруг восстал Менелай и вещал между сонма ахеян, 
Всех упрекая жестоко и горестно сердцем стеная:    (95) 
"Горе мне! о самохвалы! ахеянки вы-не ахейцы! 
Срам для ахейских мужей из ужасных ужаснейший будет, 
Если от них ни один не посмеет на Гектора выйти: 
Но погибните все вы, рассыпьтесь водою и прахом, 
Вы, сидящие здесь, как народ без души и без чести!    (100) 
Я ополчуся и выйду на Гектора! знаю, что свыше 
Жребий победы находится, в воле богов всемогущих". 

   Так говоря, покрывался поспешно оружием пышным; 
И тогда, Менелай, ты расстался бы с сладкою жизнью 
В мощных руках Приамида, далеко сильнейшего мужа,    (105) 
Если б тебя удержать не воздвиглись цари и герои: 
Сам повелитель мужей, Агамемнон пространнодержавный, 
За руку брата схватил, называл и вещал, убеждая: 
"Ты исступлен, Менелай благородный! такое безумство 
Вовсе тебя не достойно: смири огорченное сердце;    (110) 
В ревности гордой с сильнейшим тебя не дерзай состязаться, 
С Гектором, сына Приама: его и другие трепещут! 
С ним и Пелид быстроногий на славных мужам ратоборствах 
С страхом встречается,- воин, тебя несравненно храбрейший! 
Сядь при дружине своей, успокойся, питомец Зевеса;    (115) 
Мы от ахеян ему одноборца другого возбудим; 
Сколь он ни будет бесстрашен и боя кровавого жаден, 
С радостью, верно, колена преклонит, когда лишь безвреден 
Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства!" 

   Так говорящий герой отвратил помышление брата,    (120) 
Правду ему говоря: покорился Атрид, и клевреты 
Весело с плеч Менелая оружия светлые сняли. 
Нестор от сонма ахеян восстал и вещал им печальный! 
"Боги! великая скорбь на ахейскую землю приходит! 
Истинно горько восплачет Пелей, седой конеборец,    (125) 
Славный мужей мирмидонских вития и мудрый советник. 
Он восхищался, когда, вопрошая меня в своем доме, 
Каждого порознь ахейца разведывал род и потомство; 
Ныне ж, когда он услышит, что всех ужасает их Гектор, 
Верно, не раз к небожителям руки прострет, да скорее    (130) 
Дух сокрушенный его погрузится в обитель Аида! 
Если бы ныне, о Зевс, Аполлон и Паллада Афина! 
Молод я был, как в те годы, когда у гремучего брега 
Билася рать пилиян и аркадян, копейщиков славных, 
Около фейских твердынь, недалеко от струй Иардана.    (135) 
В воинстве их впереди Эревфалион, богу подобный, 
Первый стоял, ополченный оружием Арейфооя, 
Славного Арейфооя, прозванием палицеиосца, 
Данным ему от мужей и от жен, опоясаньем красных: 
Мощный, не луком тугим, не копьем длиннотенным сражался,    (140) 
Он булавою железной ряды разрывал сопротивиых. 
Оного храбрый Ликург одолел, но не силой - коварством, 
В тесном проходе; не мог он себя булавой и железной 
Спасть от смерти: Ликург, на дороге его упредивши, 
В чрево копьем поразил, и об дол он ударился тылом.    (145) 
Снял победитель оружия, дар душегубца Арея; 
После и сам их носил, выходя на Ареевы споры. 
Но когда обессилел герой, состаревшийся в доме, 
Отдал тяжелый доспех Эревфальону, ратному другу: 
Сими доспехами гордый, выкрикивал всех он храбрейших;!    (150) 
Все трепетали, страшились, никто не отважился выйти. 
Вспыхнуло сердце во мне, на свою уповая отвагу, 
С гордым сразиться, хотя между сверстников был я и младший. 
Я с ним сразился,- и мне торжество даровала Афина! 
Большего всех и сильнейшего всех я убил человека!    (155) 
В прахе лежал он, огромный, сюда и туда распростертый, 
Если бы так я был млад и не чувствовал немощи в силах, 
Скоро противника встретил бы шлемом сверкающий Гектор! 
В вашем же воинстве сколько ни есть храбрейших данаев, 
Сердцем никто не пылает противником Гектору выйти!"    (160) 

   Так их старец стыдил,-и мгновенно воспрянули девять 
Первый воздвигся Атрид, повелитель мужей Агамемнон; 
После воспрянул Тидид Диомед, воеватель могучий; 
Оба Аякса вожди, облеченные бурною силой; 
Дерзостный Идоменей и его совоинственник грозный,    (165) 
Вождь Мерион, чёловеков губителю равный, Арею; 
После герой Эврипил, блистательный сын Эвемона; 
Вслед Андремонид Фоас и за ним Одиссей знаменитый. 
Столько восстало их, жаждущих с Гектором славным сразиться. 
Слово опять обратил к ним Нестор, конник геренский:    (170) 
"Жребии бросим, друзья, и которого жребий назначит, 
Тот несомненно, я верю, возрадует души ахеян 
И не менее радостен будет и сам, коль спасенный 
Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства". 

   Так произнес он,- и каждый, наметивши собственный жребий.    (175) 
Бросил в медный шелом Агамемнона, сына Атрея. 
Рати молились и длани к бессмертным горе воздевали; 
Так не один говорил, на пространное небо взирая: 
"Даруй, о Зевс! да падет на Аякса, или Диомеда, 
Иль на царя самого многозлатой Микены, Атрида".    (180) 
Так говорили,- а Нестор шелом сотрясал пред собраньем; 
Вылетел жребий из шлема, данаями всеми желанный, 
Жребий Аякса; и вестник, понесши кругом по собранью, 
Всем, от десной стороны, показал воеводам ахейским. 
Знака никто не признал, отрекался от жребия каждый.    (185) 
Вестник предстал и к тому, по собранию окрест носящий, 
Кто и означил, и в шлем положил; Теламонид великий 
К вестнику