ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ. Собрание богов. Прерванная битва
В ризе златистой Заря простиралась над всею землею, Как богов на собор призвал молнелюбец Кронион; И, на высшей главе многохолмного сидя Олимпа, Сам он вещал; а бессмертные окрест безмолвно внимали. "Слушайте слово мое, и боги небес, и богини: (5) Я вам поведаю, что мне в персях сердце внушает; И никто от богинь, и никто от богов да не мыслит Слово мое ниспровергнуть; покорные все совокупно Мне споспешайте, да я беспрепятственно дело исполню! Кто ж из бессмертных мятежно захочет, и я то узнаю, (10) С неба сойти, пособлять илионянам или данаям, Тот, пораженный позорно, страдать на Олимп возвратится! Или восхичу его и низвергну я в сумрачный Тартар, В пропасть далекую, где под землей глубочайшая бездна: Где и медяный помост, и ворота железные. Тартар, (15) Столько далекий от ада, как светлое небо от дола! Там он почувствует, сколько могучее всех я бессмертных! Или дерзайте, изведайте, боги, да все убедитесь: Цепь золотую теперь же спустив от высокого неба, Все до последнего бога и все до последней богини (20) Свесьтесь по ней; но совлечь не возможете с неба на землю Зевса, строителя вышнего, сколько бы вы ни трудились! Если же я, рассудивши за благо, повлечь возжелаю, - С самой землею и с самым морем ее повлеку я И моею десницею окрест вершины Олимпа (25) Цепь обовью; и вселенная вся на высоких повиснет - Столько превыше богов и столько превыше я смертных!" Так он вещал, - и молчанье глубокое боги хранили, Все пораженные речью: ужасно грозен вещал он; Но наконец светлоокая так возгласила Афина: (30) "О всемогущий отец наш, Кронион, верховный владыко! Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна; Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях, Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут. Все мы, однако, от брани воздержимся, если велишь ты; (35) Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи В Трое погибнут не все под твоим сокрушительным гневом". Ей, улыбаясь, ответствовал тучегонитель Кронион: "Бодрствуй, Тритония, милая дочь! не с намереньем в сердце Я говорю, и с тобою милостив быть я желаю". (40) Так произнес он - и впряг в колесницу коней медноногих, Бурно летающих, гривы волнующих вкруг золотые; Золотом сам он оделся; в руку художеством дивный Бич захватил золотой и на блещущей стал колеснице; Коней погнал, - и послушные быстро они полетели, (45) Между землею паря и звездами усеянным небом. Он устремлял их на Иду, зверей многоводную матерь, К Гаргару холму, где роща его и алтарь благовонный. Там коней удержал повелитель бессмертных и смертных И, от ярма отрешив, окружил их мраком великим. (50) Сам на вершине Идейской воссел, величаяся славой, Град созерцая троян и суда меднобронных данаев. Тою порой укрепилися снедью ахейские мужи, Быстро по кущам и в битву оружием все покрывались. Трои сыны на другой стороне ополчались но граду, (55) В меньшем числе, но и так готовые крепко сражаться, Нуждой влекомые кровной, сражаться за жен и детей их. Все растворились ворота; из оных зареяли рати Конные, пешие; шум между толп их воздвигся ужасный. Рати, на место одно устремляйся, быстро сошлися; (60) Разом сразилися кожи, сразилися копья и силы Воинов, медью одеянных; выпуклобляшные разом Сшиблись щиты со щитами; гром поднялся ужасный. Вместе смешались победные крики и смертные стоны Воев губящих и гибнущих; кровью земля заструилась. (65) Долго, как длилося утро и день возрастал светоносный, Стрелы и тех и других поражали - и падали вои. Но лишь сияющий Гелиос стад на средине небесной, Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий: (70) Жребий троян конеборных и меднооружных данаев; Взял посредине и поднял: данайских сынов преклонился День роковой, данайских сынов до земли многоплодной Жребий спустился, троян же до эвеэдного неба вознесся. Страшно грянул от Иды Кронид и перун, по лазури, (75) Пламенный бросил в ахейские рати; ахейцы, увидя, Все изумились, покрылися лица их ужасом бледным. Идоменей оставаться не смел, ни Атрид Агамемнон; Ни Аяксы вожди не остались, клевреты Арея. Нестор один средь побоища, страж аргивян, оставался (80) Волей недоброю: конь пострадал, пораженный стрелою. Ранил его Александр, супруг лепокудрой Елены, В голову, в самое темя, где первые волосы коней Идут от черепа к вые: опасное место; от боли Конь заскакал на дыбы: пернатая в мозг погрузилась. (85) Коней смутил и других он, крутяся вкруг пагубной меди. Тою порою, как старец, к коню пораженному бросясь, Припряжь отсечь напрягается, Гектора быстрые кони Скачут сквозь волны бегущих, отважного мча властелина, Гектора! Тут бы старец жизнь погубил неизбежно, (90) Если б его не узрел Диомед, воеватель могучий. Страшно воскликнул герой, призывая царя Одиссея: "Сын благородный Лаэрта, герой Одиссей многоумный! Что ты бежишь, обращая хребет, как в толпе малодушный? Пику тебе, берется, вонзят бегущему в плечи. (95) Стань, Одиссей, отразим мы от старца свирепого мужа". Рек; не услышал его Одиссей, благородный страдалец; Мимо промчался, бежа к кораблям многоместным ахейским, Но Диомед, и один оставаясь, вперед устремился; Стал перед конским ярмом геренского старца Нелида (100) И к нему взговорил, устремляя крылатые речи: "Старец, жестоко тебя ратоборцы младые стесняют! Сила оставила, старость тебя удручила лихая; Немощен твой и возница, и кони твои не проворны. Шествуй ко мне, взойди на мою колесницу; увидишь, (105) Троса, кони каковы, несказанно искусные в поле Быстро летать и туда и сюда, и в погоне и в бегстве. Я их вчера у Энея отбил, разносителя бегства. Вверь ты своих попеченью сподвижников, сих же с тобою Мы устремим на троян конеборных, да ныне и Гектор (110) Узрит, в руке и моей способна ль свирепствовать пика!" Так произнес; не преслушался Нестор, конник геренский; Старца приняв кобылиц, озаботились ими клевреты, Сильные двое, Сфенел с Эвримедонон славолюбивым. Сами вожди совокупно вошли в колесницу Тидида; (115) Нестор немедленно в руки приял блестящие вожжи, Коней стегнул, и пред Гектором быстро они очутились. В Гектора, прямо летящего, дрот Диомед устремляет; И в него не попал; по его браздодержца-клеврета, Сына Фебея почтенного, Смелого Эниопёя, (120) Коней браздами гонящего, в грудь поражает у сердца: В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть. Гектору сердце стеснила жестокая скорбь о вознице; Но его наконец, невзирая на жалость о друге, (125) Бросил и смелого окрест возницы искал; и не долго Кони нуждались в правителе; скоро достойный явился: Архептолем, Ифитид бесстрашный; ему он на коней Быстрых взойти повелел и бразды к управлению вверил. Сеча была б, совершилось бы невозвратимое дело, (130) В граде своем заключились бы, словно как овцы, трояне; Но увидел то быстро отец и бессмертных и смертных. Он, загремевши ужасно, перун сребропламенный бросил И на землю его, пред конями Тидида, повергнул: Страшным пламенем вверх воспаленная пыхнула сера; (135) Кони от ужаса, прянув назад, под ярмом задрожали; Пышные коней бразды убежали из старцевых дланей; С сердцем трепещущим он провещал к Диомеду герою: "Друг Диомед, оборачивай к бегству коней быстроногих. Или не чувствуешь ты, не тебе от Кронида победа! (140) Ныне его на бою громомещущий Зевс прославляет, Гектора; после, быть может, когда возжелает, дарует Славу и нам. Человек не преложит советов Зевеса, Сколько бы ни был он силен: могучее он, громовержец!" Но ему отвечал Диомед, знаменитый воитель: (145) "Всё справедливо и всё ты разумно, старец, вещаешь; Но болезнь мне жестокая сердце и душу проходит! Гектор некогда скажет, пред сонмом троян велереча: - Вождь Диомед от меня к кораблям убежал, устрашенный. - Скажет хвалясь, и тогда расступися, земля, подо мною!" (150) Вновь Диомеду ответствовал Нестор, конник геренский: "Сын браноносца Тидея, бестрепетный, что ты вещаешь? Если бы Гектор тебя и робким назвал и бессильным, Веры ему не дадут ни дардане, ни граждане Трои; Веры ему не дадут и супруги троян щитоносцев, (155) Коих супругов цветущих толпы распростер ты по праху". Так говоря, обратил он на бегство коней звуконогих Рати бегущей в толпу; и на них и трояне и Гектор, Страшные крики подняв, задождили свистящие стрелы. Голосом звучным кричал ему вслед шлемоблещущий Гектор: (160) "О Диомед! перед всеми тебя почитали данаи Местом, и брашном, и полными кубками в пиршествах общих; Впредь не почтут: пред всех их женщиной ты оказался! Сгибни, презренная дева! скорей, чем меня отразивши, На стены наши взойдешь или наших супруг похищенных (165) В плен повлечешь ты; скорее тебя я к демону свергну!" Так восклицал; а Тидид волновался в сомнительных думах: Вспять обратить ли коней и сразиться ли противуставши? Трижды на думу сию и умом он и сердцем решался; Трижды с идейского Гаргара грозно гремел промыслитель (170) Зевс, возвещая троянам победу сомнительной битвы. Гектор же снова троян возбуждал, восклицающий звучно: "Трои сыны, и ликийцы, и вы, рукопашцы дарданцы! Будьте мужами, о други, помните бурную доблесть! Чувствую, мне благосклонный Кронид знаменает сим троном (175) В брани победу и славу, ахейцам же срам и погибель! Мужи-безумцы, они в оборону примыслили стены, Слабые, храбрым презренные, силам моим не преграда! Кони же наши легко чрез ископанный ров перепрянут. Но когда я приближусь к аргивским судам мореходным, (180) Помните, други! с огнем вы пылающим будьте готовы. Пламенем я истреблю их суда и самих пред судами Всех изобью аргивян, удушаемых дымом пожарным!" Так произнесши, к коиям обратился и к ним говорил он: "Ксанф, и Подарг, и божественный Ламп, и могучий мой Эфоп! (185) Ныне, о кони, вы мне заплатите за корм свой роскошный: Часто моя Андромаха, дочте