ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ

   Так божественный, стойкий в беде Одиссей там молился. 
Сила мулов меж тем Навсикаю доставила в город. 
Славного дома достигнув отца своего Алкиноя, 
Остановилась в воротах она, и тотчас окружили 
Братья ее, на бессмертных похожие. Выпрягши мулов,    (5) 
Сняли с повозки белье и внесли во внутренность дома. 
А Навсикая в покой свой пошла. Разожжен был огонь там 
Горничной Евримедусой, старухой, рабой из Анейры. 
В давнее время ее на судах привезли, из добычи 
В дар отобрав Алкиною: ведь всею страною феаков    (10) 
Он управлял, и народ подчинялся ему, словно богу. 
Евримедусой была Навсикая воспитана в доме. 
Ей и огонь разводила она и носила ей ужин. 

   Встал между тем Одиссей и направился в город. Афина, 
Об Одиссее заботясь, в густом его облаке скрыла,    (15) 
Чтоб кто-нибудь из феаков отважливых, с ним повстречавшись, 
Не оскорбил его словом, не стал бы выспрашивать, кто он. 
Только успел он вступить в пленительный город феаков, 
Вышла навстречу ему совоокая дева Афина, 
Девушке юной, несущей кувшин, уподобившись видом.    (20) 
Стала пред ним - и ее вопросил Одиссей богоравный: 

   "Не проводила б меня ты, дитя мое, в дом Алкиноя - 
Мужа, который над всеми людьми в этом властвует крае? 
Странник я, много несчастий в пути претерпевший; сюда я 
Прибыл из дальней земли; и здесь никого я не знаю,    (25) 
Кто у вас в городе этом и в этой стране обитает". 

   И отвечала ему совоокая дева Афина: 

   "Дом, о котором спросил ты, отец чужеземец, сейчас же 
Я покажу: в соседстве живет мой отец безупречный. 
В полном молчаньи иди. Я дорогу указывать буду.    (30) 
Ты же на встречных людей не гляди и не делай вопросов. 
Очень не любят у нас иноземных людей и враждебно, 
Холодно их принимают, кто прибыл из стран чужедальных. 
На корабли полагаясь свои быстролетные, бездны 
Моря они испытуют, - им дал это бог Земледержец.    (35) 
Быстры у них корабли, подобны крылу или мысли". 

   Кончив, пошла впереди Одиссея Паллада Афина, 
Быстро шагая. А следом за ней Одиссей богоравный. 
И между славных судами феаков никто не заметил, 
Как через город он шел. Это сделала дева Афина    (40) 
В косах прекрасных, богиня могучая: скрыла чудесно 
В облаке темном его, всем сердцем любя Одиссея. 
Шел Одиссей и дивился на пристани их с кораблями 
И на просторные площади их, на высокие стены, 
Крепким везде частоколом снабженные, - диво для взоров!    (45) 

   После того как пришли они к славному дому цареву, 
Так начала говорить совоокая дева Афина: 

   "Вот тебе дом тот, отец чужеземец, который велел ты 
Мне указать. Ты увидишь царей там, питомцев Зевеса, - 
Пир пируют они. Войди к ним вовнутрь и боязнью    (50) 
Сердца себе не смущай: наиболе во всяческом деле 
Преуспевает смельчак, если даже пришел издалека. 
Прежде всего подойди к госпоже, как в столовую вступишь. 
Имя ее Арета; от предков она происходит 
Тех же, которые мужа ее Алкиноя родили.    (55) 
Прежде всего родили Навсифоя Земли Колебатель 
И Перибея, средь жен наиболе прекрасная видом, 
Самая младшая дочь отважного Евримедонта, 
Бывшего в давнее время властителем буйных гигантов: 
Но погубил он народ нечестивый, а также себя с ним.    (60) 
С ней Посейдон сочетался и сына родил Навсифоя, 
Духом высокого. Царствовал он над народом феаков. 
От Навсифоя-царя родились Рексенор с Алкиноем. 
Но Рексенор, не имев сыновей, после краткого брака 
Был Аполлоном застрелен, оставивши дочь лишь Арету    (65) 
В доме. Ее Алкиной супругою сделал своею 
И почитал, как нигде не была почитаема в мире 
Женщина, в мужнином доме ведущая ныне хозяйство. 
Так почиталась она и теперь почитается так же 
Милыми всеми своими детьми и самим Алкиноем,    (70) 
Как и народом, который глядит на нее, как на бога, 
Дружно приветствуя всюду, когда ее в городе встретит, 
Ибо она и сама умом не бедна благородным. 
Ласковым словом Арета и споры мужей разрешает. 
Если, скиталец, к тебе отнесется Арета с вниманьем,    (75) 
Можешь надеяться близких увидеть и снова вернуться 
В дом благозданный к себе и в милую землю родную". 

   Так сказав, отошла совоокая дева Афина 
По беспокойному морю, покинувши остров прелестный. 
До Марафона дойдя и до улиц широких афинских,    (80) 
В прочный дом Ерехтея богиня вошла. Одиссей же 
К славному дому пошел Алкиноя. Пред медным порогом 
Остановившися, долго стоял он, охвачен волненьем, - 
Так был сиянием ярким подобен луне или солнцу 
Дом высокий царя Алкиноя, отважного духом.    (85) 
Стены из меди блестящей тянулись и справа и слева 
Внутрь от порога. А сверху карниз пробегал темносиний. 
Двери из золота вход в крепкозданный дворец запирали, 
Из серебра косяки на медном пороге стояли, 
Притолка - из серебра, а дверное кольцо - золотое.    (90) 
Возле дверей по бокам собаки стояли. Искусно 
Из серебра и из золота их Гефест изготовил, 
Чтобы дворец стерегли Алкиноя, высокого духом. 
Были бессмертны они и бесстаростны в вечные веки. 
В доме самом вдоль стены, прислоненные к ней, непрерывно    (95) 
Кресла внутрь от порога тянулись: на них покрывала 
Мягко-пушистые были наброшены - женщин работа. 
В креслах этих обычно вожди восседали феаков, 
Ели и пили обильно, ни в чем недостатка не видя. 
Юноши там золотые стояли на прочных подножьях,    (100) 
Каждый в руке поднимал по пылавшему факелу, ярко 
Комнаты дома в ночной темноте для гостей освещая. 
В доме его пятьдесят находилося женщин-невольниц; 
Те золотое зерно жерновами мололи ручными, 
Пряжу пряли другие и ткани прекрасные ткали,    (105) 
Тесно одна близ другой, как высокого тополя листья. 
С плотно сработанной ткани струилося жидкое масло. 
Как между всеми мужами феаки блистают искусством 
По морю быстрый корабль направлять, так и жены искусны 
Более прочих в тканье: одарила их щедро Афина    (110) 
Знаньем прекрасных работ рукодельных и разумом светлым. 
Сад у ворот вне двора простирался огромный, в четыре 
Гия пространством; со всех он сторон огражден был забором. 
Множество в этом саду деревьев росло плодоносных - 
Груш, гранатных деревьев, с плодами блестящими яблонь,    (115) 
Сладкие фиги дающих смоковниц и маслин роскошных. 
Будь то зима или лето, всегда там плоды на деревьях; 
Нету им порчи и нету конца; постоянно там веет 
Теплый Зефир, зарождая одни, наливая другие. 
Груша за грушей там зреет, за яблоком - яблоко, смоква    (120) 
Следом за смоквой, за гроздьями вслед поспевают другие. 
Дальше, за садом, насажен там был виноградник богатый. 
В части одной на открытой для солнца и ровной площадке 
Гроздья сушились, а в части другой виноград собирали. 
Там уж давили его, там едва только он наливался,    (125) 
Сбросивши цвет, а уж там начинал и темнеть из-под низу. 
Вслед за последней грядой виноградной тянулись рядами 
Там огородные грядки со всякою овощью пышной. 
Два там источника было. Один растекался по саду, 
Весь орошая его, а другой ко дворцу устремлялся    (130) 
Из-под порога двора. Там граждане черпали воду. 
Так изобильно богами был дом одарен Алкиноев. 

   Долго на месте стоял Одиссей в изумленьи великом. 
После того как на все с изумлением он нагляделся, - 
Быстро шагнув чрез порог, вошел он во внутренность дома.    (135) 
Там феакийских вождей и советников в сборе застал он. 
Зоркому Аргоубийце творили они возлиянья: 
Был он идущими спать всегда призываем последним. 
Быстрым шагом пошел через дом Одиссей многостойкий, 
Облаком скрытый, которым его окружила Афина.    (140) 
Прямо к Арете направился он и к царю Алкиною, 
Обнял руками колени Ареты, и в это мгновенье 
Разом божественный мрак, облекавший его, расступился. 
Все онемели вокруг, пред собою увидевши мужа, 
И изумлялися, глядя. А он говорил, умоляя:    (145) 

   "Дочь Рексенора, подобного богу, внемли мне, Арета! 
Много страдав, я к царю, я к коленям твоим прибегаю, 
К вашим гостям на пиру! Да пошлют им бессмертные боги 
Полное счастье на долгие дни, да наследуют дети 
Все их имущество с частью почетной, им данной народом.    (150) 
О, помогите, молю вас, домой мне скорей воротиться! 
Очень давно уж от близких вдали страданья терплю я!" 

   Так сказав, подошел к очагу он и сел там на пепел 
Возле огня. В глубочайшем молчаньи сидели феаки. 
Заговорил наконец старик Ехеней благородный.    (155) 
Всех остальных феакийских мужей превышал он годами, 
Опыт имел и богатый и долгий, блистал красноречьем. 

   Добрых намерений полный, сказал Ехеней пред собраньем: 

   "Нехорошо, Алкиной, и совсем неприлично, чтоб странник 
В пепле сидел очага твоего на земле перед нами!    (160) 
Эти же медлят вокруг, приказаний твоих ожидая. 
Тотчас его подними, пригласи в среброгвоздное кресло 
Странника сесть, а глашатаю дай приказанье в кратере 
Воду с вином замешать, чтоб могли мы свершить возлиянье 
Зевсу, который сопутствует всем, о защите молящим.    (165) 
Ключница ж пусть чужеземцу поужинать даст из запасов". 

   Эти слова услыхав, Алкиноя священная сила 
Руку взяла Одиссея разумного с выдумкой хитрой: 
Встать принудив с очага, усадила в блестящее кресло, 
Храброму Лаодаманту велев уступить ему место -    (170) 
Рядом сидевшему с ним, наиболе любимому сыну. 
Тотчас прекрасный кувшин золотой с рукомойной водою 
В тазе серебряном был перед ним установлен служанкой 
Для умывания. После расставила стол она гладкий. 
Хлеб перед ним положила почтенная ключница, много    (175) 
Кушаний разных прибавив, охотно их дав из запасов. 
Тотчас взялся за еду и питье Одиссей многостойкий. 
Вестнику после того Алкиноева сила сказала: 

   "Воду в кратере с вином замешай, Понтоной, и сейчас же 
Чашами всех обнеси, чтоб могли мы свершить возлиянье    (180) 
Зевсу, который сопутствует всем, о защите молящим". 

   И замешал Понтоной вина медосладкого тотчас, 
Всем им по чаше поднес, возлиянье свершая из каждой. 
Как возлиянье свершили и выпили, сколько хотелось, 
С речью к ним Алкиной обратился и вот что промолвил:    (185) 

   "К вам мое слово, вожди и советчики славных феаков! 
Выскажу то я, к чему меня дух мой в груди побуждает. 
Кончился пир наш. Теперь на покой по домам разойдитесь. 
Завтра же утром, сюда и других пригласивши старейшин, 
Гостя мы станем в дворце угощать и прекрасные жертвы