Беовульф (21 - 30)
21 Хродгар промолвил, защита Скильдингов: "Речь не о счастье! - Вновь посетили датчан печали: мертв Эскхере, первый из братьев в роду Ирменлафов, мудрый старейшина, столп совета, с кем мы конь о конь скакали в сечах, прикрыв друг друга, рубили вепрей на вражьих шлемах,- да будет примером каждому ратнику слава Эскхере. Тварью грозной, забредшей в Хеорот, 1330 был убит он, и я не знаю, с поживой, жадная, куда бежала, в какое место. На месть возмездием она ответила, на бой полночный, в котором с Гренделем ты сквитался, воздав за гибель и долгострадание народа нашего,- недруг страшный лишился жизни; теперь явилась ему на смену эта зломыслая кровью выместить смерть сыновнюю,- 1340 так полагает любой из героев, скорбящих в сердце о верном соратнике. Смотри! Вот Эскхере рука, что щедро деяния добрые для всех творила! Я слышал - старейшины мне поведовали, также и люди, окрест живущие, что им случалось видеть воочию двух на пустоши воров крадущихся, существ кромешных, и будто бы первой - так им казалось - тварь выступала 1350 в обличий женском, а следом - поганый шел отверженец тропой изгнанников, муж, что огромней любого смертного,- народ издревле нарек его Гренделем,- но кем зачат он, и чьи они чада, и кто был их предком из темных духов, и где их жилище - люди не знают; по волчьим скалам, по обветренным кручам, в тумане болотном их путь неведом, и там, где стремнина гремит в утесах, 1360 поток подземный, и там, где, излившись, он топь образует на низких землях; сплетает корни заиндевелая темная чаща над теми трясинами, где по ночам объявляется чудо - огни болотные; и даже мудрому тот путь заказан; порой бывает, что житель пустошей, гонимый сворой, олень гордорогий, спасая голову, стремится к лесу, но, став на опушке, 1370 он жизнь скорее отдаст охотнику, нежели ступит в темные чащи, страшное место! - когда же буря тлетворным ветром дышит над водами, вздымаются волны, мрачнеет воздух, небо плачет. И вновь на тебя лишь мы уповаем! Подвигнись на поиск, если отважен, найди злотворящую в землях неведомых, в краю незнаемом! Я же за службу воздам, как прежде, 1380 древним золотом кольцесокровищниц, коль скоро с победой в живых вернешься!" 22 Беовульф молвил, потомок Эггтеова: "Мудрый! не стоит печалиться! - должно мстить за друзей, а не плакать бесплодно! Каждого смертного ждет кончина! пусть же, кто может, вживе заслужит вечную славу! Ибо для воина лучшая плата - память достойная! Встань же, державный! Не время медлить! 1390 Пойдем по следу, и матерь Гренделя не сможет скрыться - вот мое слово! - ни на пустоши, ни в чащобе, ни в пучине,- нет ей спасения! Ты же нынче скорбящее сердце скрепи надеждой, ибо я знаю твое желанье!" Старец воспрянул; благословил он Бога за речи храброго мужа. Был скоро для Хродгара конь оседлан, скакун волногривый. Правитель мудрый 1400 ехал, державный, и с ним дружина, его щитоносцы. Ног отпечатки, тропа тореная вела по равнине, путь указуя в лесную чащу, к Сумрачным топям (лучшего витязя мертвое тело там волокла она, друга Хродгара и его соправителя). Дальше направились высокородные к скалам гранитным, к теснинам темным, где меж утесов стези кремнистые 1410 шли над ущельем, кишащим нечистью; вождь - впереди, а старейшины ехали сзади, дабы не сбиться со следа,- вдруг перед ними явились кручи, склоны, поросшие мрачным лесом, камни замшелые, а ниже - волны, кипящие кровью. Горько оплакивали скорбные даны долю Скильдингов, горький жребий, судьбу героя, когда сыскали меж валунами 1420 на побережье голову Эскхере. Видели воины, как омут вспенивался горячей кровью (рог боевую пел погудку); спешившись, конники тут же приметили червоподобных подводных чудищ, игравших в зыбях, лежавших на отмели, морских драконов из тех, что часто в час предрассветный парусу путь преграждают в море, ища поживы; хлынула нечисть 1430 прочь, злобесная, едва заслышала звуки рога; тут воин гаутский стрелой из лука пресек на водах жизнь пучеглазого - прямо в сердце вошло стрекало,- и змей, влекомый потоком в море, смертельно раненный, все тише бился; кабаньими копьями, крюками острыми его забагрили и скоро вытянули на сушу диковинного волноскитальца, выходца бездны. 1440
Беовульф к бою, страха не знающий, надел кольчугу, доспех, сплетенный руками искусников, наряд, который должен был в бездне служить дружиннику,- ратнику нужен покров нагрудный, хранящий в сечах мечедробящих сердце от раны, жизнь от смерти; и шлем сверкающий нужен воину в бучиле темных водоворотов, кров надежный, увитый сетью 1450 и золоченым вепрем увенчанный (так он умельцем лет незапамятных был выкован дивно, что ни единый удар в сражении ему не страшен). Также герою стало подспорьем то, что вручил ему вития Хродгаров: меч с рукоятью, старинный Хрунтинг, лучший из славных клинков наследных (были на лезвии, в крови закаленном, зельем вытравлены узорные змеи); 1460 в руке героя, ступить решившегося на путь опасный, на вражью землю, тот меч не дрогнет - не раз бывал он, клинок остреный, в работе ратной. Теперь, отдавая оружие воину, его сильнейшему, не хвастал сын Эгглафа своей могучестью, как прежде случилось, когда упился он брагой на пиршестве,- не он ведь решился, жизнью рискуя, на подвиг в пучине, чем честь и славу 1470 свою поущербил! Но не таков был герой, надевший одежды битвы. 23 И молвил Беовульф сын Эггтеова: "Славный! припомни, наследник Хальфдапа, теперь, даритель, когда я в битву иду, о всемудрый, что мне обещано: коль скоро, конунг, я жизнь утрачу, тебя спасая, ты не откажешься от слова чести, от долга отчего, и будешь защитой моим сподвижникам, 1480 дружине верной, коль скоро я сгибну; а все сокровища твои, о Хродгар, дары, за море послать должно Хигелаку - пусть он узнает, гаут державный, поймет сын Хределя, взглянувши на золото, что встретил я щедрого кольцедарителя и этим богатством владел до срока; а меч мой наследный отдайте Унферту - пускай муж сильный моим владеет клинком каленым. Я же стяжаю 1490 победу Хрунтингом или погибну!" Завет измолвив, не стал ждать ответа, но прянул прямо в бурлящие хляби вождь гаутский - морские воды над ним сомкнулись. Ко дну он канул (был переходу дневному равен путь через бездну), а там злобесная, вод владычица, бурь хозяйка встретила, лютая, героя, дерзнувшего проникнуть сверху в ее пределы; 1500 и, выпустив когти, в охапку воина она схватила, но был в кольчуге, в наряде ратном неуязвим он - не по зубам ей, кровавогубой, сбруя железная, сеть нагрудника,- и потащила пучин волчица кольцевладельца в свой дом подводный, и зря он пытался, страха не знающий, достать врагиню, его влекущую, мечом ужалить; морские чудища, 1510 клыками лязгая, грызли железо. Так в скором времени он оказался в неведомом зале, который кровлей был отмежеван от вод прожорливых, от бездн холодных, чертог обширный; и там при свете огня, в сиянье лучистого пламени пред ним предстала пучин волчица, женочудовище. Тогда он с размаху, сплеча обрушил железо тяжкое - запело лезвие 1520 о голову чудища погудку бранную,- но тут же понял он, что луч сражений над ней не властен, ее не ранит меч остролезвый, он бесполезен здесь, в этой битве, шлемодробитель, издревле слывущий острейшим в сечах, всесокрушающий - впервые слава меча лучистого тогда помрачилась! Но тверд был духом и помнил о славе вершитель подвигов, родич Хигелака: 1530 он прочь отбросил искуснокованый, наземь кинул клинок свой бесценный, и сам, разгневанный, себе доверился, мощи рук своих. (Так врукопашную должно воителю идти, дабы славу стяжать всевечную, не заботясь о жизни!) Не устрашился гаутский витязь: схватил за плечи родитель Гренделя и, гневом кипящий, швырнул врагиню, тварь смертоносную метнул на землю; 1540 она ж немедля ему ответила: в него кровавыми впилась когтями и тут, уставший, он оступился, муж могучий, он рухнул наземь. Уже, пришельцу на грудь усевшись, она готовилась ножом широким воздать за сына; но были доспехом покрыты прочным плечи героя, была кольчуга ножу преградой, и сгинул бы воин, потомок Эггтеова, 1550 вождь гаутский, в водной пучине, когда б не спасла его сбруя ратная, сеть боевая, когда б Всевышний. Правитель Славы, его покинул; но Бог справедливо судил - и витязь воспрянул, ратник сильный, как прежде. 24 Тогда он увидел среди сокровищ орудие славное, меч победный, во многих битвах он был испытан, клинок - наследие древних гигантов; 1560 несоразмерный, он был для смертного излишне тяжек в игре сражений, но ухватился герой за черен, посланец Скильдинга, страха не знающий, сплеча ударил и снес ей голову,- шею рассекши, разбив хребтину, пронзило лезвие плоть зломерзостную; тварь издохла; клинок окровавился" герой возрадовался! И тут победный меч изнутри озарился светом 1570 так ранним утром горит на тверди свеча небесная. Вдоль стен по залу прошел воитель, кипящий яростью дружинник Хигелака, дер