Беовульф (11 - 20)

11

Хродгар вышел,
   за ним дружина,
опора Скильдингов,
   прочь из зала;
возлег державный
   на ложе Вальхтеов
в покоях жениных;
   уже прослышали
все домочадцы,
   что сам Создатель
охрану выставил
   в хоромах конунга,
дозор надежный
   противу Гренделя.
Гаутский воин,
   душа отважная, 670
снял шлем железный,
   себя вверяя
Господней милости
   и силе рук своих,
кольчугу скинул
   и чудно скованный
свой меч отменный
   на время боя
отдал подручному
   на сохранение.
Всходя на ложе,
   воскликнул Беовульф,
гаут могучий,
   врагу в угрозу:
"Кичится Грендель
   злочудищной силой,
но я не слабей
   в рукопашной схватке!
Мне меч не нужен! -
   и так сокрушу я 680
жизнь вражью.
   Не посчастливится
мой щит расщепить ему,-
   хотя и вправду
злодей не немощен! -
   я пересилю
в единоборстве,
   когда мы сойдемся,
отбросив железо,
   коль скоро он явится
нынче ночью!
   Над нами Божий,
Господень свершится
   суд справедливый -
да сбудется воля
   Владыки Судеб!"


Склонил он голову,
   высокородный,
на пестроцветное изголовье,
   вокруг мореходы 690
легли по лавам
   в палате для пиршеств;
из них ни единый
   не чаял вернуться
под кров отеческий,
   к своим сородичам
в земли дальние,
   их вскормившие,
ибо знали,
   как много датских
славных витязей
   в этом зале
было убито.
   Но Бог-заступник,
ткач удачи,
   над ратью гаутской
вождем поставил
   героя, чья сила
верх одержала
   над вражьей мощью 700
в единоборстве,-
   воистину сказано:
Бог от века
   правит участью
рода людского!


   Исчадие ночи
вышло на промысел;
   воины спали,
уснула охрана
   под кровлей высокой,
из них лишь единый
   не спал (известно,
без попущенья
   Судьбы-владычицы
хищная тварь
   никого не утащит
в кромешное логово),
   на горе недругу
он ждал без страха
   начала схватки. 710
  
  12

Из топей сутемных
   по утесам туманным
Господом проклятый
   шел Грендель
искать поживы,
   крушить и тратить
жизни людские
   в обширных чертогах;
туда поспешал он,
   шагая под тучами,
пока не увидел
   дворца златоверхого
стен самоцветных,-
   не раз наведывался
незваный к Хродгару,
   сроду не знавший
себе соперника,
   не ждал и нынче,
найти противника,
   дозор дружинный 720
в ночных покоях.
   (Шел ратобитец
злосчастный к смерти.)
   Едва он коснулся
рукой когтелапой
   затворов кованых -
упали двери,
   ворвался пагубный
в устье дома,
   на пестроцветный
настил дворцовый
   ступил, неистовый,
во тьме полыхали
   глаза, как факелы,
огонь извергали
   его глазницы.
И там, в палатах,
   завидев стольких
героев-сородичей,
   храбрых воителей, 730
спящих по лавам,
   возликовал он;
думал, до утра
   душу каждого,
жизнь из плоти,
   успеет вырвать,
коль скоро ему
   уготовано в зале
пышное пиршество.
   (После той ночи
Судьба не попустит -
   не будет он больше
мертвить земнородных!)
   Зорко высматривал
дружинник Хигелака
   повадки вражьи,
стерег недреманный
   жизнекрушителя:
чудище попусту
   не тратило времени! 740
тут же воина
   из сонных выхватив,
разъяло ярое,
   хрустя костями,
плоть и остов
   и кровь живую
впивало, глотая
   теплое мясо;
мертвое тело
   с руками, с ногами
враз было съедено.
   Враг приближался;
над возлежащим
   он руку простер,
вспороть намерясь
   когтистой лапой
грудь храбросердого,
   но тот, проворный,
привстав на локте,
   кисть ему стиснул, 750
и понял грозный
   пастырь напастей,
что на земле
   под небесным сводом
еще не встречал он
   руки человечьей
сильней и тверже;
   душа содрогнулась,
и сердце упало,
   но было поздно
бежать в берлогу,
   в логово дьявола;
ни разу в жизни
   с ним не бывало
того, что случилось
   в этом чертоге.
Помнил доблестный
   воин Хигелака
вечернюю клятву:
   восстал, угнетая 760
руку вражью,-
   хрустнули пальцы;
недруг отпрянул -
   герой ни с места;
уйти в болота,
   зарыться в тину
хотело чудище,
   затем что чуяло,
как слабнет лапа
   в железной хватке
рук богатырских,-
   так обернулся
бедой убийце
   набег на Хеорот!

Гром в хоромах,
   радости бражные
вмиг датчанами,
   слугами, воинами,
были забыты;
   в гневе сшибались 770
борцы распаленные:
   грохот в доме;
на редкость крепок,
   на диво прочен
был зал для трапез,
   не развалившийся
во время боя,-
   скобами железными
намертво схвачен
   внутри и снаружи
искусно построенный;
   в кучу валились
резные лавы,
   скамьи бражные
(об этом люди
   мне рассказали),
допрежде не знали
   мудрые Скильдинги,
что крутоверхий,
   рогами увенчанный 780
дом дружинный
   не властна разрушить
рука человеческая -
   это под силу
лишь дымному пламени.
   Громом грянули
крики и топот;
   жуть одолела
северных данов,
   когда услыхали
там, за стенами.
   стон и стенания
богоотверженца -
   песнь предсмертную,
вой побежденного.
   вопль скорбящего
выходца адского.
   Верх одерживал,
гнул противника
   витязь незыблемый, 790
сильнейший из живших
   в те дни под небом.
 
  13
  
Причины не было
   мужу-защитнику
щадить сыроядца,
   пришельца миловать,-
не мог он оставить
   в живых поганого
людям на пагубу.
   Спутники Беовульфа
мечами вращали,
   тщась потягаться,
сразиться насмерть
   за жизнь дружинного
вождя, воителя
   всеземнознатного:
в толпу стеснившись,
   они обступили
врага, пытались,
   мечами тыча, 800
достать зломогучего,
   о том не ведая,
что ни единым
   под небом лезвием,
искуснокованым
   клинком каленым
сразить не можно
   его, заклятого,-
он от железных
   мечей, от копий
заговорен был,-
   но этой ночью
смерть свою встретил
   он, злосчастливый,
и скоро мерзкая
   душа, изыдя
из тела, ввергнется
   в объятия адские.
Враг нечестивый,
   противный Богу, 810
предавший смерти
   несметное множество
землерожденных,
   теперь и сам он
изведал смертную
   немощь плоти,
изнемогавший
   в руках благостойкого
дружинника Хигелакова;
   непримиримы
они под небом.
   Неисцелимая
в плече нечистого
   кровоточащая
зияла язва -
   сустав разъялся,
лопнули жилы;
   стяжал в сражении
победу Беовульф,
   а Грендель бегством 820
в нору болотную
   упасся, гибнущий,
в берлогу смрадную
   бежал, предчуя
смерть близкую;
   земная жизнь его
уже кончилась.


   И тотчас даны,
едва он скрылся,
   возликовали:
герой-пришелец
   изгнал злосчастье
из дома Хродгара,
   он, доброхрабрый,
избыл их беды;
   битва умножила
славу гаута,
   слово чести,
что дал он данам,
   герой не нарушил: 830
спас их от гибели,
   исправил участь
людей, не знавших
   удачи в стычках,
избавил скорбных
   от долгострадания,-
тому свидетельство
   люди увидели,
когда победитель
   под кровлей дворцовой
поднял высоко
   плечо с предплечьем -
острокогтистую
   лапу Гренделя.
  
  14
  
Наутро толпами
   (так люди мне сказывали)
стали сходиться
   дружины к хоромине:
дальних и ближних
   земель старейшины 840
шли по дорогам
   взглянуть на чудо -
следы чудовища;
   из них ни единого
не опечалила
   кончина недруга.
Следы поведали,
   как, насмерть раненный,
разбитый в битве,
   убрел враг, шатаясь,
и, Богом проклятый,
   свой путь направил
к бучилу адскому -
   в пучине сгинул;
варом кровавым
   вскипели воды,
вспучился омут,
   покрылся пеной,
мутные волны,
   вздымаясь, дымились 850
багровым паром,
   кровью злорадца,
лишенного радостей
   и обреченного,-
геенна приняла
   темного духа.
От топей к дворцу
   повернули старейшины,
к праздничной трапезе;
   за ними ратников,
всадников сила
   на серых конях
шла от болота,
   они возглашали:
да славится Беовульф
   под этим небом! -
нет другого
   от моря до моря
на юг и на север
   земли срединной, 860
кто бы сравнился
   с ним в добродоблести,
кто был бы достойней
   воестаршинствовать!
(Они и Хродгара,
   вождя любимого,
хвалить не забыли -
   он добрый был конунг!)
Там и наездники,
   быстрые в битвах,
вскачь пускали
   коней буланых,
и приближенный,
   любимец конунга,
славословий знаток
   многопамятливый,
сохранитель преданий
   старопрежних лет,
он, по-своему
   сопрягая слова, 870
начал речь -
   восхваленье Беовульфа;
сочетая созвучья
   в искусный лад,
он вплетал в песнопение
   повесть новую,
неизвестную людям
   поведывал быль -
все, что слышал
   о подвигах Сигмунда,
о скитаниях, распрях,
   победах ВЈльсинга.
К месту он помянул
   вероломство и месть,
к месту - верность
   племянника, Фителы,
в ратном деле
   неразлучимого
с дядей: рядом
   во всякой сече 880
были оба,
   рубились конь о конь
их мечами
   несчетное множество
на чуже нежити
   было посечено.
Слава Сигмунда
   немало выросла
после смерти его:
   разнесла молва,
как с драконом -
   кладохранителем
он сходился,
   бесстрашный в сражении,
под утесами темными
   (там без Фителы
сын достойного
   ратоборствовал),
и ему посчастливилось:
   остролезвый клинок, 890
благородный меч
   поразил змеечудище,
пригвоздил к скале,
   и дракон издох;
тут по праву сокровищем
   завладел герой,
воздаяньем за труд
   было золото:
он на грудь ладьи
   драгоценный груз
возложил и увез,
   ВЈльса доблестный сын;
а драконова плоть
   сгибла в пламени.


И пошла по земле
   молва о нем,
широко средь народов
   стал известен он,
покровитель воинства,
   добродеятель. 900
А допрежде того Херемод
   растерял храброту,
мощь души и рук,
   и подпал под власть
адской силы,
   и был погублен
злолукавым врагом,-
   сокрушили его
бури бедствий -
   стал он бременем
для дружины своей
   и для подданных;
и скорбели тогда
   о судьбе его
многомудрые мужи,
   прежде чаявшие,
что сумеет он
   упасти их от бед;
часто сетовали,
   что наследовал 910
сын отца своего,
   власть державную
над казной и дружиной,
   над людьми и селеньями,
в землях Скильдингов.
   И сказал певец:
полюбился нам
   бол