назад содержание далее

Лин Сюань

Частное жизнеописание Чжао - Летящей Ласточки

Государыня Чжао, по прозванию Летящая Ласточка, была дочерью Фэн Вань-цзиня и внучкою Фэн Да-ли. Дед ее ведал изготовлением музыкальных инструментов. Он служил при дворе князя в Цзянду и исправлял при нем должность настройщика. Сын его Вань-цзинь не пожелал наследовать семейное занятие и упражнялся в сочинении музыки, а именно — скорбных плачей по покойнику. Печальные песнопения, которые он сочинял по долгу службы, сам он называл «Музыкой, услаждающей сердце». И всякого, кто их слышал, они трогали до глубины сердца.

В свое время внучка старого князя в Цзянду, владетельная госпожа Гусу, была выдана за одного чжунвэя по имени Чжао Мань родом из Цзянсу. Этот Мань до того возлюбил Вань-цзиня, что, если не ел с ним из одной посуды, не насыщался. Вань-цзинь благодаря случаю вступил в связь с госпожой Чжао, после чего та забеременела.

Мань от природы был ревнив и вспыльчив. У него рано объявился некий недуг, почему он к жене своей не приближался.

Госпожа Чжао в страхе перед супругом будто бы из-за болезни переехала во дворец старого князя. Здесь она разрешилась от бремени двойней. Девочку, которая появилась на свет первой, назвали И-чжу, вторую нарекли Хэ-дэ. Вскоре их отослали жить к Вань-цзиню, а дабы скрыть обстоятельства рождения, дали им фамилию Чжао.

Еще в нежном возрасте И-чжу отличалась умом и сообразительностью. В семье Вань-цзиня хранилось сочинение старца Пэн-цзу о различении пульсов, и по этой книге она овладела искусством управлять дыханием. Повзрослев, стала она осанкою изящна, в поступи легка, поднимет ножку, опустит — будто вспорхнет, за что и прозвали ее Фэй-янь, Летящей Ласточкой.

Хэ-дэ телом была гладка, словно бы умащена притираниями, потому после купания кожа ее никогда не бывала влажной. К тому же Хэ-дэ владела искусством пения, голос ее был приятен для слуха, лился медленно и нежно. Сестры были несравненными красавицами.

По смерти Вань-цзиня семья его разорилась. Фэй-янь с младшей сестрой вынуждены были перебраться в Чанъань, где их знали в то время как дочерей Чжао или побочных детей Маня. Сестры поселились в том же переулке, где жил Чжао Линь, начальник над стражей во дворце госпожи Ян-э. Надеясь на его покровительство, сестры не однажды подносили ему в дар свои узорные вышивки. Он всякий раз смущался донельзя, но подношения принимал. Вскоре сестры переехали в дом Линя и были приняты там, словно дочери. Родная дочь Линя служила в ту пору во дворце. Но из-за болезни должна была воротиться домой и недолго спустя умерла. Фэй-янь и прежде приходилось подменять ее во дворце госпожи Ян-э, но после ее смерти она и сестра стали служить там постоянно.

Еще в бытность свою служанками сестры начали постигать все тонкости искусства пения и танцев, украдкой подражая танцовщицам и певицам. Они могли слушать пение целыми днями, иногда же увлекались им настолько, что позабывали о еде. К тому времени они узнали крайнюю нужду и в деньгах и в платье, так как почти все сбережения тратили на пустяки вроде притираний, ароматов для купаний и пудры, покупая их безо всякой оглядки на цену. Все служанки в доме Ян-э считали их с придурью.

Между тем Фэй-янь свела знакомство с соседом, императорским ловчим. Фэй-янь была бедна, у нее с Хэ-дэ на двоих было одно-единственное одеяло. Как-то снежной ночью Фэй-янь ждала этого ловчего подле дома. Он увидел, что она стоит на улице, однако не дрожит от холода, сохраняя телесное тепло посредством задержки дыхания. Он пришел в изумленье и с тех пор почитал ее за небожительницу. В скором времени благодаря влиянию своей госпожи Фэй-янь попала в императорский дворец, и император тотчас призвал ее. Ее тетка Фань-и, дама-распорядительница высочайшей опочивальни, знала, что Фэй-янь имела дело с императорским ловчим. Вот почему при этом известии у нее похолодело сердце.

Когда прибыл государь, чтобы почтить Фэй-янь благосклонным вниманием, Фэй-янь охватило смятение. Крепко закрыв руками глаза, она плакала, и слезы стекали у нее даже с подбородка. От страха она не вышла навстречу императору. Три ночи продержал он ее в своих объятиях, но так и не смог с нею сблизиться. Однако у него и в мыслях не было корить ее.

Когда дворцовые дамы, ранее бывавшие в милости, спросили о ней государя, тот ответствовал:

— Она столь роскошна, будто в ней всего в избытке, до того мягка, словно бы без костей. Она то медлительна, то робка, то как бы отдаляется от тебя, то приближается вновь. К тому же Фэй-янь — человек долга и благопристойности. Да что там, разве идет она в сравнение с вами, которые водят дружбу со слугами и лебезят пред ними?

В конце концов государь разделил с Фэй-янь ложе, и киноварь увлажнила циновки. После этого Фань-и завела как-то с Фэй-янь беседу с глазу на глаз:

— Так что же? Выходит, ловчий и не приближался к тебе? Фэй-янь ответила:

— Три дня я провела в высочайшем покое, отчего плоть моя налилась и набухла. Будучи телом грузен и могуч, государь нанес мне глубокую рану.

С того дня государь особо выделял Фэй-янь своей благосклонностью, а все вокруг стали именовать ее не иначе как государыней Чжао.

Однажды государь, пребывая в укромных покоях, что подле залы Уточек-Неразлучниц, изволил просматривать списки наложниц. Фань-и подробно доложила ему о состоянии дел и, кстати, обронила слово о том, что у Фэй-янь есть еще и младшая сестра по имени Хэ-дэ, равно прекрасная лицом и телом, к тому же по природе своей благонравная.

— Поверьте,— добавила Фань-и,— она ни в чем не уступит государыне.

Государь незамедлительно приказал придворному по имени Люй Янь-фу взять нефритовую пластину с изображением ста сокровищ и перьев феникса и ехать за Хэ-дэ. Однако же Хэ-дэ предложение отклонила, сказав;

— Без приглашения моей драгоценной сестры не смею следовать за вами. Уж лучше отрубите мне голову и отнесите ее во дворец.

Янь-фу воротился и в точности доложил обо всем государю. Тогда Фань-и, якобы для государевых нужд, взяла принадлежавшее Фэй-янь покрывало для жертвенных приношений с собственноручной ее разноцветной вышивкой и отправила Хэ-дэ как подтверждение воли государыни. Хэ-дэ заново омылась, надушилась ароматом алоэ из Цзюцю и убрала себя так: закрутила волосы в узел «на новый лад», тонко подвела брови черною тушью в стиле «очертания дальних гор», и, добавив к лицу красную мушку, завершила свой убор, каковой именовался юнлай — «небрежное прикосновение». У нее не было достойных одежд, она надела простой наряд — платье с короткими рукавами и юбкой с вышивкою, — дополнила его носками с узором в виде слив.

Государь повелел навесить для нее полог в зале Облачного Блеска и послал Фань-и ввести Хэ-дэ в залу. Но Хэ-дэ сказала:

— Моя драгоценная сестрица злонравна и ревнива, ей не трудно будет свести на нет благодеяние государя. Я же готова принять позор, мне не жаль жизни. Лучше умереть, чем идти без наставления сестрицы. — Опустив глаза, Хэ-дэ переступала с ножки на ножку и не в силах была следовать за Фань-и. Речь ее звучала ясно и отчетливо. И все, кто были подле нее, разом шумно изъявили свое одобрение. Государь повелел отослать Хэ-дэ.

В то время при дворе находилась некая Нао Фан-чэн, которая еще при государе Сюань-ди слыла знатоком ароматов. Ныне, уже поседевшая, она исправляла должность наставницы государевых наложниц. Как-то однажды, стоя позади государя, Нао Фан-чэн сплюнула и сказала:

— Быть потопу. Как вода заливает огонь, так эти девки доведут нас до беды.

Строя разные сметы, как бы ему заполучить Хэ-дэ, государь принял замысел Фань-и: он отдалил от себя императрицу, приказав поставить для нее покои под названием Юаньтяогуань. Он пожаловал ее богатой утварью, пологом, расшитым пурпурными и зелеными облаками, узорным нефритовым столиком и девятиярусным ларцом червонного золота с изображением гор по краю крышки.

Фань-и, в свой черед, обратилась к ней как-то со словами порицания:

— Ведь у нашего государя нет наследников. Как можно, пребывая во дворце, не думать о продолжении государева рода? Не пора ли просить государя, чтобы он приблизил к себе наложницу, которая родила бы ему сына.

Фэй-янь благосклонно согласилась, и той же ночью Хэ-дэ отведена была к государю.

Император преисполнился восторга. Он прильнул к Хэ-дэ, и ни в одной линии тела ее не нашел каких-либо несовершенств. Он прозвал ее Вэньжоусян, что значит «Обитель тепла и неги». По прошествии некоторого времени он признался Фань-и:

— Я стар годами и в этой обители хотел бы и умереть. Ибо с сих пор мне не нужно, подобно государю У-ди, искать страну Белых Облаков.

Фань-и воскликнула:

— Да пусть государь живет десять тысяч лет! — И она поздравила его, сказав: — Воистину, ваше величество, вы обрели бессмертную фею.

Государь тотчас пожаловал Фань-и двадцать четыре штуки парчи, затканной золотой чешуей.

Хэ-дэ же без остатка завладела сердцем императора. Вскоре ей была дарована степень первой дамы.

Хэ-дэ обычно прислуживала сестре-императрице, воздавая ей почести, какие полагались старшей в роде. Однажды, когда сестры сидели рядом, государыня, сплюнув, случайно попала на накидку Хэ-дэ.

— Поглядите, сестрица, как вы изукрасили мой фиолетовый рукав. Получилось, словно бы узоры на камне. Да прикажи я смотрителю за придворным платьем, даже и он вряд ли исполнил бы подобный рисунок. Здесь вполне подошло бы название «Платье с узором на камне и при широких рукавах».

Государыня, будучи удалена в Юаньтяогуань, свела короткое знакомство со многими офицерами из личной своей охраны и даже с дворцовыми рабами. Правда, сходилась она с одними только многодетными отцами. Хэ-дэ жалела ее и старалась ее всячески поддержать. Она часто говорила государю:

— Моя старшая сестра от природы нелегкого нрава. Боюсь, как бы люди не оговорили ее и не навлекли беды. У государыни нет потомства, скорбь терзает ее, и она часто плачет.

Вот почему государь предавал казни всех, кто говорил, что государыня впала в разврат. А тем временем начальники над стражею и дворцовые рабы безпрепонно щеголяли в штанах диковинных расцветок, их платья благоухали ароматами, короче, они творили постыдные дела, найдя приют в покоях государыни. И никто не смел даже заикнуться об этом. Однако детей у государыни по-прежнему не было.

Государыня обычно омывалась водой, в которую добавляли пять эссенций и семь ароматов. Восседая на табурете из дерева алоэ, она омывалась, погружаясь в неземные запахи ста трав. Ее сестра Хэ-дэ чуждалась добавочных ухищрений: она купалась в воде, настоянной только на одном лишь водяном перце, и пудрилась одной только цветочной пудрой, приготовленной из ста росистых бутонов. Однажды государь признался Фань-и:

— Хотя императрица и умащается редкостными притираниями, однако что за сравнение с природным запахом тела Хэ-дэ.

При дворце жила прежняя наложница цзяндуского князя И некая Ли Ян-хуа. Она приходилась племянницею жене Да-ли, деда государыни. Состарившись, она возвратилась в семью Фэ-нов. Государыня и ее младшая сестра почитали ее словно мать. Ли Ян-хуа была отменным знатоком по части туалета и украшений и нередко пользовала своими советами государыню. К примеру, советовала ей омываться настоем на листьях алоэ с горы Цзюхуэй и для поддержания тела испробовать пилюли, содержащие густой отвар из пупка кабарги-самца. Хэ-дэ также их принимала, а нужно заметить, что если часто пользоваться этим снадобьем, то действие его таково, что женщина становится как бы беременна, поскольку месячные ее очищения с каждым разом скудеют. Государыня сказала об этом дворцовому лекарю Шангуань У, и тот ответил:

— Коль скоро снадобье оказывает подобное действие, то как же вы сможете зачать?

И по его совету Фэй-янь стала отваривать цветы мэй и омываться этой водой, но и это средство не помогало.

Как-то однажды племена инородцев чжэньшу поднесли в дар государю раковину возрастом едва ли не в десять тысяч лет, а также жемчужину, светящую в ночи. Сияние ее поспорило бы с лунным светом. В лучах жемчужины все женщины, будь они безобразны или хороши собой, оказывались невиданными красавицами. Государь подарил раковину государыне Фэй-янь, а жемчужиной пожаловал Хэ-дэ. Государыня украсила раковиной свой полог, пятикратно золоченный наподобие лучей заходящего солнца. Под пологом все заблистало, словно бы там взошла полная луна.

Через некоторое время государь сказал Хэ-дэ:

— При свете дня государыня вовсе не так прекрасна, как ночью. Каждое утро приносит мне разочарование.

Тогда Хэ-дэ решила подарить государыне в день рождения нарочно для ее изголовья жемчужину, светящую в ночи, однако до времени таилась и от нее и от государя. В день же, когда государыню пожаловали новым высоким титулом, Хэ-дэ составила поздравление, в котором писала: «В сей знаменательный день, когда небо и земля являют меж собою дивное согласие, драгоценная старшая сестра достигла наивысшего счастья, в сиятельном блеске воссев на яшмовый трон. Отныне предки наши ублаготворены, что проницает меня радостью и довольством. А посему в знак поздравления почтительнейше подношу нижепоименованные двадцать шесть предметов:

Циновка, стеганная золотыми блестками.

Чаша из ароматного дерева алоэ в виде завязи лотоса.

Большой пятицветный узел — воплощение полного единения.

Штука золотой парчи с рисунком уточек-неразлучниц.

Ширма хрустальная.

Жемчужина к изголовью государыни, светящая в ночи.

Покрывало для жертвенных приношений из шерсти черной дикой кошки, пропитанное ароматами.

Статуэтка из дерева сандала и с рисунком наподобие тигриных полос.

Серая амбра, оттиснутая в виде рыб, два куска.

Драгоценный цветок лотоса, качающий головкой.

Зеркало в виде цветка водяного ореха о семи лепестках.

Четыре перстня чистого золота.

Темно-красное платье дань из прозрачного шелка сяо.

Три покрывала из узорного крепа вэнь-ло ручной работы.

Коробочка с маслом, от коей волосы сияют и блещут на все семь сторон света.

Шитое пурпурными и золотыми нитями одеяло и тюфяк, к ним же курильница ароматов, всего три предмета.

Палочки для еды из носорожьей кости, отвращающие яд, две.

Ящичек лазоревой яшмы для притираний.

Всего двадцать шесть предметов, кои подношу Вам через служанку мою Го Юй-цюн».

В ответ государыня Фэй-янь подарила ей пятицветный полог из облачной парчи и чайник из яшмы с душистою влагой алоэ. Хэ-дэ залилась слезами, пожаловалась государю:

— Не будь это подарок государыни, ни за что не приняла бы его.

Государь благосклонно внял ее словам. Вскоре последовал указ о том, что государь на три года отбывает в Инчжоу, а для Хэ-дэ оплачен казною заказ на парчовый полог о семи рядов с рисунком дерева алоэ.

Хэ-дэ встретила императора на озере Тайи, где к тому времени построили огромную лодку, способную вместить всю дворцовую челядь числом в тысячу человек. Лодка эта стала именоваться «Дворец соединения». Посреди озера вздымался павильон «Страна бессмертных Инчжоу», словно бы гора высотою в сорок чи.

Как-то раз государь и Фэй-янь, будучи в павильоне, любовались открывшимся видом. На государе была рубашка шань, без единого шва, из тонкого шелка и с узором в виде набегающих волн. Государыня была в наряде, присланном в дар из Южного Юэ: в пурпурной юбке с узором в виде облаков и цветов и платье из тонкого полотна сяо, напоминавшего цветом драгоценную красную яшму с лазоревым отливом.

Фэй-янь танцевала и пела на мотив «Издалека несется нам ветер навстречу». В лад ее пению государь отбивал меру, ударяя по яшмовой чаше заколкою для волос из резной носорожьей кости, меж тем как Фэн У-фан, любимец государыни, по его повелению подыгрывал Фэй-янь на шэне. Неожиданно посреди песен и хмельного веселья поднялся сильный ветер. Словно бы вторя ветру, государыня запела громче. У-фан, в свой черед, заиграл еще затейливей, и звуки шэна полились легко и нежно. Музыка и голос отвечали друг другу согласием. Вдруг ветер приподнял юбку государыни, бедра ее обнажились, она закричала:

— Смотрите на меня! Смотрите!—И, взмахнув развевающимися по ветру рукавами, взмолилась: — О небесная фея! Отринь от меня старость, возврати мне юность! Не оставь своею заботой!

Государь, видя, что ветер вот-вот подхватит ее, попросил У-фана:

— Подержи государыню вместо меня.

Отбросив шэн, У-фан поймал государыню за ножку. Ветер вскоре стих. Фэй-янь залилась слезами:

— Государь был столь милостив, что не дал мне уйти в обитель фей.— Грустная, она принялась высвистывать изящную мелодию, потом вдруг зарыдала, и слезы многими струями потекли по ее щекам.

Государь устыдился и пожалел Фэй-янь. Он одарил У-фана слитками серебра, по весу и доброте равными тысяче монет, притом дозволил ему входить в покои государыни. Через несколько дней дворцовые красавицы обрядились особым образом, уложив свои юбки наподобие струй, и назвали этот наряд «юбка, за которую удержали фею».

Хэ-дэ пользовалась все большею благосклонностью государя. Ей был пожалован следующий титул чжаои, что значит «Сияющая благонравием». Поскольку пожелала она находиться вблизи сестры, государь выстроил Шаопиньгуань — «Павильон младшей наложницы» и несколько парадных зал, как-то: зала Росистых Цветов, зала Где Задерживается Ветер, зала Длинного Благоденствия и зала Обретаемого Спокойствия. За ними располагались купальни: комната с теплой водой, комната с чаном для льда, а также особенный покой, где устроен был водоем с плавающими орхидеями. Комнаты соединялись меж собой открытою галереей. Изнутри помещение было вызолочено и изукрашено круглыми пластинами из белого нефрита с четырехугольным отверстием посредине — стены дивно переливались на тысячу ладов. Строения эти соединялись с Дальними покоями государыни через ворота, которые именовались «Вход к небесным феям».

Хотя Фэй-янь по-прежнему пользовалась благосклонностью государя, она все более думала о распутстве: рассылая повсюду людей на поиски знахарей, в надежде получить от них снадобья, способные отвратить старость.

Как раз в то время от юго-западных инородцев — бэйпо привезли дань. Их посол мог приготовить некое яство, отведав которого человек бодрствовал целый день и целую ночь. Начальник над иноземным приказом доложил государю о его наружности, присовокупив, что от посла исходит удивительное сияние. Государыня Фэй-янь, прослышав о нем, стала расспрашивать, что он за кудесник и каким искусством владеет. Иноземец ответил:

— Мое искусство в том заключается, что я могу покорить небо и землю, изъяснить законы жизни и смерти, уравновесить бытие и небытие, так что в моих руках все десять тысяч превращений замрут в едином обличье.

Государыня тотчас позвала помощницу Фань-и по имени Бу-чжоу и передала ей «для иноземца тысячу золотых». Однако же иноземец сказал:

— Тот, кто стремится постичь мое искусство, не должен предаваться блуду и сквернословию.

Государыня, конечно, не пожелала оставить свои привычные занятия. По прошествии нескольких дней Фань-и прислуживала при купании государыни. Голоса их речей были громки. Государыня поведала Фань-и свой разговор с иноземцем. Та, хлопнув в ладоши, сказала:

— В бытность мою на службе в Цзянду тетушка Ли Ян-хуа держала на озере уток. Но, к несчастью, выдра повадилась их жрать. Однажды старуха Пэй из Чжули поймала выдру и, поднеся ее Ли Ян-хуа, сказала ей так: «Говорят, что выдра ничего не ест> кроме уток, значит, ее надо кормить утятиной». Услышав ото, тетушка Ли разгневалась и повесила выдру. Искусство иноземца напоминает мне тот случай.

Государыня громко рассмеялась и сказала ей:

— Ах вонючий дикарь! Да разве под силу ему очернить меня и добиться, чтобы меня повесили?

Ко времени, о котором ведется речь, государыня благоволила полюбить некоего дворцового раба из рода Янь по прозванию Красный Феникс. Он обладал отменною силой и проворством, легко перелезал через стены, ловко проникал в опочивальни. Хэ-дэ также принимала его на своем ложе. Однажды, когда государыня вышла из своих покоев, чтобы зазвать его к себе, то увидела, что Янь выходит из «Павильона младшей наложницы». Как велит старый обычай, каждый год на пятый день десятой луны всем двором отправлялись в храм Успокоения Души — Лиыъань-мяо. Весь день окрест храма звучали окарины, били барабаны. Все танцевали, взявшись за руки и притопывая ногами. Когда Красный Феникс вступил в круг, чтобы музыкой своей сопровождать пение, государыня спросила сестру:

— Ради кого он пришел?

Хэ-дэ ответила:

— Красный Феникс пришел ради моей драгоценной сестрицы. Разве может он прийти ради кого-нибудь еще?

Государыня страшно разгневалась и, взяв чашку с вином, швырнула в Хэ-дэ, залив ей юбку. Сказала при этом;

— Разве может мышь укусить человека?

На это Хэ-дэ ответила так:

— Чье платье носишь, того исподнее и видишь. Только и всего. Никого я не хочу укусить!

Хэ-дэ с давних пор держалась с сестрою, как то полагается простой наложнице перед государыней. И на этот раз государыня не ожидала услышать какого-либо резкого слова. Вот почему она оторопела и лишь безмолвно уставилась на сестру. Тогда Фань-и сбросила головной убор, грохнулась оземь и принялась биться головой так, что хлынула кровь. Затем, взяв Хэ-дэ за локти, она заставила ее поклониться государыне Фэй-янь. Хэ-дэ совершила поклон и заплакала:

— Неужто вы, сестрица, забыли, как в долгие ночи мы укрывались одним одеялом? Как не смыкали глаз, терпя нужду и холод? Как вы просили вашу сестру Хэ-дэ прижаться к спине вашей и согреть ее? А ныне? Ныне вы вознеслись высоко и знатностью превосходите других. Никто не смеет поднять на вас руку. Так неужто мы будем ссориться друг с другом попусту?

Государыня зарыдала. Она взяла Хэ-дэ за руку, вынула свою заколку из фиолетовой яшмы с изображением девяти птенцов феникса и воткнула ее в прическу сестры. Так все закончилось.

История эта слегка коснулась до государева слуха, и он стал расспрашивать, в чем дело. Но в страхе перед гневом государыни никто не проронил ни слова. Тогда он спросил Хэ-дэ. Она ответила ему так:

— Государыня возревновала меня к вам. Знаки Ханьской династии — огонь и добродетель, потому вы, государь, и есть Красный Феникс и Красный Дракон.

Государь поверил этому объяснению и остался им чрезвычайно польщен.

Однажды, отправившись спозаранку на охоту, государь попал в снегопад и занемог. С тех пор он ослабел потайным местом и более не был могуч, как прежде. Обычно, лаская Хэ-дэ, он держал ее за ножку. Но с некоторых пор государь был уже не в силах вызвать в себе страсть. Когда же внезапно он распалялся желанием, Хэ-дэ обыкновенно поворачивалась к нему спиной, так что он не мог более держать ее ножку в руках. Фань-и сказала как-то Хэ-дэ:

— Государь принимает всякие снадобья, чтобы побороть бессилие, но ни одно ему не помогает. Только держа в руках вашу ножку, он может одолеть свой недуг. Небо даровало вам большое счастье. Почему же вы поворачиваетесь к нему спиною и лишаете его побед?

Хэ-дэ ответила:

— Лишь поворачиваясь к нему спиной и не давая ему ублаготворения, я поддерживаю в государе влечение. Если я буду поступать, как моя сестра, — ибо это она научила государя держать ее за ножку,— я быстро ему наскучу. Разве можно одним и тем же средством дважды добиться успеха?

Государыня Фэй-янь была надменна и мнила о себе высоко. Каждый раз, лишь слегка захворав, она отказывалась от еды и питья. Государю самому приходилось кормить ее с ложки и держать ее палочки. Когда же лекарство было горьким, она принимала его не иначе, как из собственных уст государя.

Хэ-дэ имела обыкновение ночью омываться в бассейне орхидей. В блеске ее тела меркло пламя свечей. Государю нравилось смотреть на нее, прячась за занавескою. Однажды, заметив его, слуги доложили Хэ-дэ. Тогда Хэ-дэ прикрылась полотенцем и велела унести свечи. На другой раз государь посулил слугам золото, если они промолчат. Но ближняя служанка Хэ-дэ не пожелала войтп в этот сговор. Она стала за занавеску, ожидая появления государя. Не успел он войти, как она тотчас сказала о том Хэ-дэ. Хэ-дэ поспешила скрыться. С тех пор, отправляясь за занавеску в купальню с плавающими орхидеями, государь прятал в рукаве побольше золота, чтобы одаривать встречных слуг и служанок. Он останавливал их, хватал за одежду и оделял при этом каждого. Жадные до государева золота, слуги сновали взад и вперед непрестанно. Только одному ночному караулу государь раздал сто с лишним слитков.

Вскоре государь занемог и вконец ослабел. Главный лекарь прибег ко всем возможным средствам, но облегчения не было. Бросились на поиски чудодейственного зелья. Как-то добыли пилюли шзнъсюйцзяо — «камедь, придающая силу». Пользование ими требовало осторожности. Лекарство передали Хэ-дэ. Во время свиданий с государем Хэ-дэ давала ему по одной пилюле, действия которой как раз хватало на единое поднятие духа. Но как-то ночью, сильно захмелев, она поднесла ему разом семь штук. После чего государь всю ночь пребывал в объятиях Хэ-дэ за ее девя-тислойным пологом; он смеялся и хихикал без перерыву. На рассвете государь поднялся, чтобы облачиться в одежды, однако жизненная влага все текла из потайного места. Через несколько мгновений государь упал ничком на увлажненные одежды. Хэ-дэ бросилась к нему, посмотрела: избыточное семя било ключом, увлажняя и пачкая одеяло. В сей же миг государь опочил.

Когда придворные доложили о случившемся государыне Фэй-янь, она приказала выяснить все обстоятельства высочайшей кончины у Хэ-дэ. Узнав об этом, Хэ-дэ сказала:

— Я смотрела за государем, как за малым ребенком, а он отвечал мне любовью, которая способна повергать царства. Возможно ли, чтоб я смиренно предстала перед главным управителем внутренних покоев и препиралась с ним о делах, что происходили за спальным пологом.— Затем, нескончаемо ударяя себя в грудь, она горестно воскликнула: — Куда ушли вы, мой государь? — Кровь хлынула у нее горлом, и она скончалась.

назад содержание далее





Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2015
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://izbakurnog.historic.ru/ 'Избакурног - эпос народов мира'