назад содержание далее

Книга седьмая. Последняя

Великий сын Дашаратхи мудро и счастливо правил Кошалой. Много лет прожил он безмятежно с прекрасной царевной Видехи. Однажды, заметив, что Сита готовится стать матерью, Рама попросил ее высказать какое-нибудь заветное желание, дабы его тотчас исполнить. На это дочь Джанаки ответила ему: «О Рама, я хотела бы посетить святых отшельников и провести ночь в их благословенной обители!»

Рама, будучи несказанно обрадован предстоящим отцовством, обещал завтра же отправить свою луноликую супругу в обитель великого Вальмики. Покинув Ситу во внутренних покоях, сын Дашаратхи взошел на престол и завел беседу с приближенными.

«Скажи мне, Бхадра,— спросил он одного из придворных,— какие толки слышатся нынче на улицах Айодхьи? Каждому известно, что о жизни правителя любят распространяться. Будь он в чаще лесной или в престольном покое, все равно молва и пересуды достигают его ушей».

«О государь! — опасаясь вызвать гнев потомка Рагху, отвечал Бхадра. — Про тебя говорят одно хорошее! А пуще всего вспоминают твою победу над Десятиглавым, коюрого ты сразил, о могущественный сын Дашаратхи!»

Тут Рама перебил Бхадру: «Не бойся! Хорошо ли, худо ли толкуют о моих делах горожане — открой мне правду без утайки!»

Тогда Бхадра, сложив ладони, ответил царю: «О могущественный отпрыск рода Икшваку! На главном торговом пути, на улицах столицы, па базарах, в дворцовых садах и священных рощах народная молва превозносит твои деянья. Люди говорят так: «Рама воздвиг небесный мост, связав два берега океана. Никому из его предшественников, включая богов и данавов, вместе взятых, не удалось бы совершить подобное чудо. Со своей конной и пешей ратью он разгромил войско непобедимого Раваны, а его самого сразил на поединке. Отняв у похитителя Ситу, Рагхава не дал волю гневу. Он как ни в чем не бывало ввел ее в дом.

Но радости мало, и сердцу мужскому надсада!
Над  этим,   прощая  жену,   призадуматься   б  надо!

Цареву   супругу   в   охапку   схватив,   как   служанку,
Похитчик бесстыжий унес ее силой на Ланку.

В отрепьях сидела она у него под ашокой,
А Рамой опять удостоена чести высокой.

Пример   государя   для   подданных   служит   законом.
Выходит,   измену   прощать  мы  обязаны   женам?»

Рама повелел воину из дворцовой стражи немедленно призвать к нему троих сыновей Дашаратхи. Царевичи в белых одеждах, почтительно сложив ладони, вошли в покой к старшему брату, глубоко опечаленному бесхитростным рассказом Бхадры. Дивный лик властителя Айодхьи был подобен Луне в когтях демона Раху. Он выглядел, как заходящее солнце, а его глаза, напоминающие лепестки лотоса, были наполнены слезами, словно каплями росы.

«Братья мои! — начал Рама. — Вы мне дороги, как собственное дыханье. Послушайте, что говорит народ о моем отношении к жене. Жители царства Кошалы и его прекрасной столицы сурово осуждают меня. От этого сердце мое обливается кровью. Сита, стремясь доказать мне свою невиновность, взошла на костер перед лицом бессмертных богов. И что же? Сам великоблестящий Агни целой и невредимой вынес ее оттуда! Всей душой веря в чистоту безгрешной дочери Джанаки, я принял ее обратно и возвратился с ней в Айодхью. С той поры бесчисленные кривотолки подданных терзают меня, тем более что я принадлежу к славному роду Икшваку, а лотосоокая Сита — дочь правосудного царя Джанаки. Да будет вам известно, братья мои, что я скорее расстанусь с жизнью, нежели смирюсь с бесчестьем! О Лакшмана, возьми мою колесницу с возничим Суматрой, усади в нее Ситу и отвези навсегда в обитель святомудрого Вальмики.

Лакшмапа с тяжелым сердцем велел Сумантре заложить в златочеканную колесницу быстрых коней и вместе с Ситой отправился в дорогу. Вскоре они очутились на берегу священной Ганги. При виде сияющего лица своей прекрасной спутницы Лакшмана невольно разрыдался. Между тем царевна Митхилы обратилась к деверю:

«Ну вот наконец дождалась я великой утехи!
Желанью заветному сбыться дано без помехи.

Твоим неуместным слезам я не вижу причины!
Такое ребячество разве достойно мужчины?

Ладью   перевозчики  пусть  подадут  к  переправе.
Мы   Ганги  теченья  достигли  и  медлить  не   вправе!

В обители нас ожидает святое занятье:
Отшельникам здешним раздать украшенья и платье!

Мы  реку должны  пересечь,  оделить их  дарами,
Чтоб завтра с рассветом дернуться, не мешкая, к Раме».

Лакшмана скрепя сердце велел колесничему дожидаться его возвращения и принялся поторапливать перевозчиков. Спустя недолгое время гребцы, почтительно сложив ладони, сказали, что ладья стоит у переправы.

Сита и рожденный Сумитрой благополучно пересекли полноводную Джахнави. Вдали показалась священная роща, где курились дымы алтарей.

Причалил к желанному берегу кормчий проворный,
И Лакшмана вновь разрыдался, сказав Безукорной:

«Прекрасная дева  Митхилы!  По  собственной воле
Не мог я тебе причинить ни обиды, ни боли.

Царевна  Видехи!   От  братьев  своих  в  отдаленье
Мне легче погибнуть, чем выполнить Рамы веленье.
Прости меня, если тебе наношу оскорбленье!»

«Что стряслось, Лакшмана? — спросила дочь Джанаки — Поведай мне всю правду! В чем причина твоей печали?»

«О Безупречная! — сказал сын Сумитры.— Опасаясь народной хулы, коснувшейся его доброго имени, царь отверг тебя. Отныне ты останешься в обители святомудрого Вальмики, а жителям Айодхьи будет объявлено, что тобой добровольно избран путь покаяния».

Потрясенная Сита не лишила себя жизни только потому, что ожидала ребенка, будущего продолжателя прославленного рода Икшваку.

Вскоре великомудрый отшельник Вальмики на берегу священной реки повстречал дивной красоты женщину, проливавшую горькие слезы.

«Не плачь, Безгрешная, — сказал он. — Я узнаю в тебе дочь властителя Видехи, невестку царя Дашаратхи, любимую супругу великого Рамы. Ты не одинока и не беззащитна. Отныне твоим домом станет наша благая обитель!»

Вскоре Сита разрешилась от бремени близнецами. Царевна Видехи нарекла их Кушей и Лавой.

Царственные отпрыски подросли. Величайший из святожителей, Вальыики, некогда сложивший по наитию, ниспосланному Брахмой, вдохновенную песнь о подвигах богоравного Рамы, обучил этой песне обоих юношей.

Однажды государь Айодхьи пожелал выразить свою преданность бессмертным богам, совершив жертвоприношение коня. В день празднества, при великом стечении народа, в столицу явились два отрока, прекрасных собою, с глазами, подобными лотосам. Подойдя к дворцовым воротам, они в два голоса, вторя себе на вине, с глубоким чувством запели «Рамаяну».

Мудрецы, ученые, толкователи вед, брахманы — все, кто был искушен в музыке и науках, слушали с наслаждением двух юных певцов. Простой народ дивился их искусству. Иные говорили: «Они поют сладкозвучнее небесных музыкантов!» Другие поражались необыкновенному сходству братьев с властителем Айодхьи: «Не будь эти юноши одеты в древесную кору, а кудри их стянуты в пучки, точно у отшельников, можно было бы сказать, что каждый из них — вылитый Рама!»

Между тем царь с великим волненьем внимал божественному преданию. «Кто сочинил эту несравненную песнь?» — спросил он. И юноши отвечали: «О государь, эту песнь о твоих деяниях сложил не кто иной, как святомудрый Вальмики!»

Рама повелел Лакшмане дать певцам по семнадцать тысяч золотых монет и столько добра, сколько они пожелают. Но братья с удивлением отказались:

Достаточно с нас, государь, твоего одобренья.
В лесу есть вода ключевая, плоды и коренья.

Не   может   быть   пищи  для   скромных   подвижников слаще!
А золота и серебра нам не надобно в чаще.

Бессмертное повествование, созданное великим Вальмики, владыка Айодхьи слушал несколько дней кряду. Потомку Икшваку стало ясно, что Куша и Лава — его сыновья, рожденные Ситой. Немедля послал он гонцов к святожительному отшельнику, дабы тот с дочерью Джанаки прибыл в Айодхью.

Восторженно и благоговейно встретил народ появление Ситы. Когда стихли приветственные клики, Вальмики обратился к Раме, восседающему на престоле: «О сын Дашаратхи! Взгляни на свою преданную, любящую жену Ситу, отвергнутую тобой по причине людского недоверия и осуждения. Взгляни па ваших прекрасных сыновей Кушу и Лаву. Твоя супруга перед тобой чиста и безгрешна. Я — Вальмики! Если уста мои произнесли хоть слово лжи — да останется мое тысячелетнее подвижничество втуне!»

И Рама, сложив ладони, ответствовал ему: «О высокомудрый святожитель! Я верю в безупречную чистоту дочери Джанаки. Моя любовь к ней неизменна. Я знаю, что Куша н Лава — мои сыновья. Сита отринута мной лишь из опасения, что на мое доброе имя ляжет тень клеветы. Пускай дочь великого Джанаки сама докажет перед людьми свою невиновность!»

Тогда Сита, облаченная в царственный наряд из желтого шелка, потупив глаза, подобные лотосам, и сложив ладони, промолвила: «Если в помыслах моих никого не существовало, кроме Рамы, если телом и душой я была предана одному Раме, если я чиста и безгрешна перед моим супругом — о мать Земля, подтверди дочернюю клятву! Разверзнись и прими меня в свое лоно!»

И твердь раздалась, чернотой   непроглядной  зияя.
Престол золотой поднимался из бездны, сияя.

А снизу его подпирали змеиные главы
Диковинных  жителей  этой  подземной  державы.

Па дивном престоле сидела с улыбкой утешной
Богиня Земли,  обратившая  взоры к  Безгрешной.

И   с  нежностью  руки   простерла   она  для   принятья
Прекрасной  царевны  Митхилы  навеки  в  объятья!

А дева, по воле царя нареченная Ситой,
Рожденная из борозды, для посева прорытой,

На  трон осиянный,  камнями усыпанный щедро,
Взошла — и ее поглотили глубокие недра.

Меж тем обильный дождь цветов сыпался с небосвода, насыщая воздух благоуханием. Пурпурные, белоснежные, болотистые, розовые, лиловые, устилали они восхитительным ковром землю, что скрыла от бессмертных и смертных богиню Дхарани с ее безгрешной дочерью.

Преисполнены радости, небожители с высоты созерцали нисхождение Ситы в земные недра. "Превосходно! Превосходно! — восклицали они. — О Сита, несокрушима твоя добродетель!)" А мудрецы, отшельники, цари и лучшие из людей, собравшихся на месте празднества, не могли опомниться от изумления.

Утратив жену, добросклонную и прекрасную, как Лакшми, Рама предался неизбывной печали.

Брахма утешал его: «О Богоравный! После кончины ты воссоединишься с дочерью Джанаки в небесных селениях!»

Потомок Рагху не пожелал взять себе другую супругу. Все дни он проводил в мыслях о Сите, любуясь ее изваянием, отлитым из чистою золота.

Царство свое отпрыск Дашаратхи передал милым его сердцу сыновьям. С той поры Южной Кошалой правит Куша, а северной частью страны — Лава. Престольным городом Южной Кошалы считается Кушавати, основанный ее властителем в юрах Виндхья. Столица Северной Кошалы, воздвигнутая Лавой, носит название Шравасти.

Великий Рама стал подвижником. После долгих лет святой жизни он вознесся на небо и в горней обители соединился с Ситой на веки веков.

Таковы события, о коих повествуют семь песней «Рамаяны». Кто с чувством рассказывает «Рамаяну» на рассвете, когда коровьи стада выходят на пастбища, либо в полдень, либо в сумерки, тот никогда не будет знать горя и невзгод. А тот, кто произнесет хотя бы единую шлоку из великого предания, очистится от содеянных им грехов.

На этом кончается седьмая песнь «Рамаяны», созданной сыном Прачеты святожительным Вальмики с благословения самого Брахмы.

назад содержание далее





Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2015
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://izbakurnog.historic.ru/ 'Избакурног - эпос народов мира'